Книга Твоё сломанное чудовище, страница 113 – Евгения Ник

— Дома.

Ну, почти дома.

— Тащи свою задницу в университет. Быстро, – говорит и сразу скидывает звонок.

По тону понимаю, что он знает о том, что я был сегодня в его кабинете. Видимо, Света всё-таки проболталась. Открываю контакт Ильмы, но не звоню ей. Просто смотрю какое-то время. А потом блокирую экран и толкаю смарт обратно в карман.

Набираю скорость.

Дорога за городом почти пустая – вечер, редкие фонари мелькают по бокам, деревья – чёрные статуи. Лечу под сто сорок, потом под сто шестьдесят, потом под сто восемьдесят. В голове только её голос и та ебаная фраза. Даже музыка не перебивает.

В городе оказываюсь в рекордно короткое время. Перестраиваюсь из одного ряда в другой, лавируя между машинами. Кое-где и между рядами втискиваюсь. Пролетаю на красный. Раз. Два. На третий в последний момент ухожу от столкновения с Маздой Демио, за рулём которой сидит охуевшая от страха девчонка.

Снова срываюсь, оставляя за собой клубы выхлопных газов.

Через двадцать минут уже на месте. На парковке стоят тачки отца и Дорофея.

Пристраиваюсь рядом. Быстрым шагом иду к главному входу. По долбанутой привычке считаю ступени. Четырнадцать. Как всегда, сука. Хоть что-то стабильное в этой жизни.

Киваю скучающему охраннику, тот в ответ лениво поднимает руку. Коридоры тонут в тусклом аварийном освещении – основного света уже нет. И чем ближе я к кабинету отца, тем воздух становится более плотный, пропитанный его тяжёлым парфюмом, а в воздухе стоит сигаретная дымка. Гадать не надо – сейчас будет разъёб.

Отец стоит у большого окна, глядя в чёрное небо. Дор сидит в своём привычном кресле, играет в бильярд на телефоне. Но как только я захожу, он поднимает на меня взгляд, ухмыляется, потирая разбитую скулу, потом медленно качает головой, мол, “пиздец ты попал”.

— Привет, – буркаю, переведя взгляд на спину отца. – Тема столь позднего дейлика?

Он даже не поворачивается.

— Тема нашего, как ты выразился, “дейлика” – это то, кто из вас, сучат, сегодня был в моём кабинете?

Отец, наконец, оборачивается. Холодные глаза, как обычно, смотрят чуть выше моей головы. Выдрачивает меня. Ждёт, что я отвернусь, дёрнусь, сделаю то, что поможет ему прочитать меня.

Хуй тебе. Я в эти игры не играю, учитывая, что ты наверняка уже посмотрел по камерам, и в курсе, кто здесь был. Мой косяк – не успел подчистить за собой. Планировал вечером этим заняться.

Он выдыхает, делает шаг вперёд.

— Что языки прикусили? Это, блять, что такое? – отец ведёт ладонью в сторону дивана.

Только сейчас замечаю. На кожаной обивке – явные следы. Пятна. Белёсые разводы, которые ни с чем не спутаешь. Наша с Зайкой метка.

Как я их раньше не увидел? А Зайка… Ладно, она была в таком раздрае, что вообще едва соображала.

— А там что?! – рявкает он, взмахнув рукой в другую сторону.

Обхожу стол, бросаю взгляд вниз. В урне – скомканные салфетки с кровью и моей… спермой. У меня внутри всё сжимается и вся реакция – это десятиэтажные маты. Внешне – полный покерфейс.

Как это вообще вышло? Уборщица не приходила что ли, решив схалтурить, зная, что отца сегодня не будет?

— Кто из вас двоих настолько охуевший? – давит отец. – Ну?!

— Пап, а с чего ты взял, что это мы? – спокойно спрашивает Дор.

— Потому что, блять, только кто-то из вас мог подчистить камеры видеонаблюдения за весь день! Не Света же это сделала! – рвёт он глотку.