Книга Твоё безумное чудовище, страница 19 – Кристина Миляева

— И что ты собираешься делать? — спросил я, подходя ближе. Голос сел, пришлось откашляться.

— Как что? — Димка приподнялся на локтях, удивлённо глядя на меня. — Трахнуть, конечно. Таких девочек надо трахать долго и со вкусом. Они этого ждут, даже если не признаются. Особенно если не признаются.

— Она не такая, — вырвалось у меня.

Димка уставился на меня, и в его глазах мелькнуло понимание. Он сел, перестал улыбаться.

— Ах вот оно что, — тихо сказал он. — Ты всё ещё о ней думаешь. Даже после того, как мы Наташу вдвоём… Ты о ней думал, когда её трахал? Признавайся.

Я молчал. Но молчание было красноречивее любых слов.

— Твою мать, Лёха, — Димка провёл рукой по лицу. — Я надеялся, что это пройдёт. Что ты просто завёлся на свежую кровь. Но если ты до сих пор… — Он замолчал, вглядываясь в моё лицо. Потом медленно улыбнулся. Улыбка была нехорошая. — Значит, она нравится нам обоим.

— Дим, — начал я, но он перебил.

— Помолчи. Дай подумать.

Он встал с дивана, прошёлся по комнате, зачем-то поправил штору, хотя за окном было серо и дождливо. Я смотрел на него — на свою точную копию, на свою вторую половину — и чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное, опасное. Ревность? Нет. Скорее, собственничество. Она должна быть моей. Только моей. Но Димка — это не чужой мужик, это я сам, только с другой стороны. И отрицать, что его тянет к ней так же, как меня — глупо.

— Слушай сюда, — Димка наконец остановился напротив. В его глазах горел тот самый охотничий огонь, который я так хорошо знал. — У нас есть возможность совместить приятное с полезным. Очень полезным.

— О чём ты?

— Об отце. Ты слышал, что он говорил про «Сокол-Строй»? Про акции, которые ему нужны для какого-то там передела? — Димка понизил голос, хотя в квартире кроме нас никого не было. — А кто у нас дочка этого самого Соколова? Арина. Та самая, на которую у нас обоих встаёт с одного взгляда.

Я начал понимать, и от этого понимания по спине пробежал холодок, смешанный с жаром в паху.

— Ты предлагаешь…

— Да, — Димка кивнул. — Мы её похитим. Заберём, запрём где-нибудь в надёжном месте. И будем иметь всё, что захотим. И акции папаши, и её саму. Сколько душе угодно.

У меня пересохло во рту. Идея была безумной. Опасной. Криминальной во всех смыслах. Но чем больше я об этом думал, тем сильнее разгоралось внутри пламя.

— Где запрём? — спросил я, и голос прозвучал хрипло.

— У отца есть пара объектов за городом, — Димка уже просчитывал варианты, его мозг работал быстро, как всегда, когда дело касалось дела. — Помнишь тот старый дом в лесу, где мы скрывались года два назад? Там подвал есть. Надёжный, тёплый. Никто не найдёт.

— А если папа узнает? — я пытался сохранять рассудок, но член уже ныл от предвкушения.

— Не узнает, — отмахнулся Димка. — Мы скажем, что это наша идея, наш план. Что мы сами добываем ему то, что нужно. Он только спасибо скажет. А если не скажет — плевать. Мы не для него это делаем. Мы для себя.

Он подошёл ближе, положил руку мне на плечо. Его пальцы сжались, и я почувствовал знакомый электрический разряд, который всегда пробегал между нами в моменты особого единения.

— Представь, Лёха, — его голос стал низким, вкрадчивым. — Мы привозим её в этот дом. Маленькую, испуганную, дрожащую. Сажаем на кровать или на пол — неважно. И делаем с ней всё, что захотим. Вдвоём. Одновременно. По очереди. Как с Наташкой, только лучше. Потому что эта — особенная. Ты же сам чувствуешь.