Книга Твоё отбитое чудовище, страница 19 – Марика Маршалл

— Твою мать, Володя, выруби его!– последнее, что я слышу, прежде чем отключиться после ощущения жжения в области шеи.

В голове стоит гул, который не прекращается ни на секунду. Виски ломит, а черепушка готова расколоться на две части. Сцепив зубы, разлепляю глаза и тут же щурюсь от противного белого света, что идёт от ламп под потолком. Осторожно пытаюсь сесть на кровати и вновь открываю глаза.

Я в больничной палате, только какой-то хуевой. Вокруг голые стены, окно под потолком, тумбочка, сортир и раковина, это всё, что имеется в наличии.

Батя решил на мне сэкономить? Ставлю босые ноги на холодный кафель и только сейчас замечаю, что я одет в больничную сорочку.

— Чё за гарь?– морщусь и пытаюсь встать, но башка едет и подступает дикая тошнота. Щёлкает замок и в палату заходит отец.

— Очнулся гадёныш?– ядовито выплёвывает он с порога, а следом за ним в палату входит Володя, который прикрывает за ними дверь.

— Из имеющихся больниц в городе ты выбрал самую стрёмную?– смотрю на него, вот только фокус пиздец, как едет, я словно под диким кайфом. Морщусь и мотаю головой, но лучше б я этого не делал.

— Херово, да?– довольным голосом тянет отец. – Теперь так будет всегда, – уверенно заявляет он. – Ты сгниёшь здесь. Будешь медленно угасать. День за днём, теряя связь с реальностью, будешь тупеть и становиться овощем, который ни на что неспособен.

— Чё за дичь ты несёшь?– хриплю я, пытаясь проглотить, ком тошноты, который встал в горле.

— Это расплата, Андрюша, – шипит он и, взяв меня за подбородок, задирает лицо вверх, испепеляя меня злым и ненавистным взглядом. – Ты заплатишь мне, сука, сполна. За всё, что забрал у меня, – буквально выплёвывает он мне в лицо и уходит. Вместо него в палате появляется врач, с железной миской в руке, в которой лежит шприц, и направляется в мою сторону. Дёргаюсь, но Володя с лёгкостью валит меня на кровать. Чувствую, как игла прорывает кожу, потом сильное жжение идёт по вене, и я проваливаюсь в черноту. Вокруг пустота и отдалённый женский крик, который зовёт меня.

Или Андрея?

Почти месяц назад...

— Здравствуйте, как ваши дела?– улыбаясь, как всегда, прохожу в палату и меняю засохший букет ромашек на новый, который сорвала по дороге в клинику, где я прохожу преддипломную практику.

— Здравствуй, милая. Всё хорошо,– улыбается Зарина Маратовна, поправляя платок на плечах, сидя в кресле возле окна.

— Это вам, – достаю из кармана своего халата, коробочку конфет.

— Балуешь меня, – принимая конфеты, произносит курируемая мной уже на протяжении месяца женщина. Красивая. Зарина Маратовна очень красивая, темноволосая, статная, немного худощавая, женщина, которая, как я узнала, находиться в клинике уже порядка пяти лет. Это мне рассказала, Галя, медсестра, которая здесь работает именно это время, и когда она пришла, Зарина была здесь. Историю её болезни я изучала очень внимательно, но кроме как, душевного расстройства на фоне потери сына, я ничего в ней не нашла. Галя как-то сказала, что первое время Зарина постоянно вспоминала о нём, звала, просила ему позвонить, но потом успокоилась. На мой вопрос, навещает ли её кто-то, Галя аж взбледнула, и тихим шёпотом ответила: «муж». Наблюдая за Зариной, я не увидела в ней никаких отклонений, абсолютно спокойный и адекватный человек, который почему-то находится в клинике для душевнобольных. С ней есть о чём поговорить, она отлично разбирается в искусстве, архитектуре и любит, точнее, любила путешествовать. Она неоднократно мне рассказывала о других странах, и это было очень интересно.