Книга Твоё идеальное чудовище, страница 21 – Филиппа Фелье

Он оборачивается от включённого чайника. Шум закипающей воды кажется таким обычным и чуждым этому месту, что я ловлю диссонанс.

Кай скрещивает руки на груди и ухмыляется, глядя на меня с хитрым прищуром.

— Конечно, если ты не хочешь предложить мне что-то поинтереснее… Мышка. Например, себя, на этом столе. М?

Кай

После моего вопроса она зависает с расширенными глазами и открытым ртом.

Рот… Сладкий, с пухлыми губами, которые хочется укусить.

— Нет? – сипло выдыхаю я, мысленно отмахиваясь от пошлых картин, что уже рисует воображение.

Дарина мотает головой и громко сглатывает.

Ну, конечно же нет.

Я усмехаюсь.

Ставлю перед ней пенопластовый контейнер с едой из ресторана. Каждый день получаю свежую. Двигаю по столешнице кружку с жаропонижающим. Она сидит за столом, в спортивном костюме, который ей удивительно идёт. Смотрит на мои руки. Следит за движением сухожилий, когда я открываю контейнер. Беру из него пластиковую вилку и протягиваю ей.

Интересно, на что она смотрит? Что ищет на моих руках? Историю в шрамах? Слабое место? Её взгляд проходит по мне сканером. Она старается быть холодной, анализирующей и спокойной. Только это моя роль. Не её.

Покажи мне эмоции, Мышка.

— Ешь, – мой голос звучит глухо.

Она медленно берет вилку. Не поднимая глаз. Наши руки соприкасаются. Сквозь меня будто разряд пропускают.

— Спасибо, – говорит она. Без интонации. Как робот.

«Спасибо».

Звучит как программа, которая дала сбой.

Мне хочется швырнуть контейнер в стену. Чтобы наконец появилась нужная реакция – испуг, истерика. Но с ней так нельзя.

Нельзя.

Она не ест. Ковыряет вилкой в еде.

— Ты всегда так кормишь своих пленников? – она поднимает взгляд. Голубые глаза – два осколка льда. В них я вижу своё отражение.

— У меня не было других пленников, – отвечаю я. И тут же чувствую укол ярости на самого себя.

Зачем я это сказал?

Информация – уязвимость. Так какого я выдаю ей свои слабые места?

Она чуть наклоняет голову.

— Тогда… что я здесь делаю?

— Пока что, задаёшь слишком много вопросов.

— А ты даёшь слишком мало ответов. Неэффективный обмен.

Она ведет переговоры. Со мной. В её положении. Это либо безумие, либо расчет.

Я склоняюсь ко второму. И это чертовски возбуждает.

Делаю шаг вперёд. Моя тень накрывает её целиком. Она не отодвигается только усилием воли. Лишь сильнее сжимает вилку.

— Эффективный обмен, Мышка – я говорю, ты делаешь, – рычу я, наклоняясь. – Сейчас вопрос: почему ты не ешь?

Она смотрит на еду, потом снова на меня.

— Не голодна.

— Врёшь.

— Тебе от этой лжи не станет больно. От голода – станет. Мне. Это мой тихий протест. Ты ведь не любишь тишину, верно? Ты любишь, когда громко.

Правило разгадано, и она играет против него. А она умна. Мне нравится.

Я сажусь на стул напротив неё. Упираю локти в стол. Наши лица на одном уровне.

Она дразнит меня. Чёрт возьми, она дразнит хищника, у которого зубы в сантиметре от её глотки.

— Может, стоит вернуться к твоему брату и закончить начатое? Чтобы добавить драмы.

По её лицу пробегает судорога. Микроскопическое сокращение мышц у глаз. Искра! Наконец-то. Но она гасит её одним долгим, глубоким вдохом. Её грудь поднимается и опускается.

— Ты этого не сделаешь, – говорит она тихо, но твёрдо. – Ты оставил Тима в живых не просто так. Он – крючок, на котором держится моя жизнь. Не будет его – не станет и меня. Верно?