Книга Социальная клетка, страница 117 – Софья Макаренко

Мой папа всегда переживал, если со мной что-то происходило. Единственное, когда ему было наплевать это был период запоя и депрессии. Вот тогда его ничего в жизни не волновало кроме бутылки водки. А сейчас он трезвый. И это значит, что он превратился в мамочку наседку.

Мой отец отличался от моей мамы излишней эмоциональностью. Пока мать спокойно регулировала вопросы, мой отец уже в это время прокручивал всевозможные тревожные сценарии. Его могла успокоить только готовка и валерьянка. Он никогда не был тем самым крутым батей. Мой отец был слишком ранимым. И иногда это было проблемой. Но я до последнего надеялась, что отец не приедет, так как не знает адрес. Но боже как же ошибалась.

На улице была уже ночь, когда я закончила рассказывать Светлане о том, как мы с Владом познакомились. Врач к нам ещё не выходил, и операция продолжалась. Этот разговор помог мне отчасти отвлечься от происходящего.

— Да уж, плохо я воспитала своего сына. Прости меня, женщину старую! – извинялась, после всего услышанного Светлана.

— Не нужно извиняться. В этом нет вашей вины. Тем более мы уже во всём разобрались, – успокаивала её я.

— Вот как-только он проснётся я ему проведу воспитательную беседу.

— Не стоит.

— Ещё как стоит. Я не таким его воспитывала. Эти повадки были свойственны его отцу, ох он был ещё тем собственником и ревнивцем. Конечно, это спускать нельзя просто так. Не переживай, как-только он очнётся ему проведу беседу, – заверила меня женщина, а потом резко схватив меня за руку, спросила: Послушай, Тая, а ты сможешь присмотреть за кафе сегодня уже получается? Просто я хотела побыть здесь и проконтролировать.

— Хорошо, но если ситуация выйдет из-под контроля мы поменяемся тогда на следующий день. Идёт?

— Идёт, – после её согласия из-за угла вышел мой отец. Его фигуру было трудно не узнать. Торопливая походка, рубашка с верхними расстёгнутыми пуговицами, классические брюки и туфли. Он со злости жевал жвачку, похоже боролся с тягой к сигаретам. Но видно по лицу, что его злило совсем другое. Когда наши глаза встретились, шаг моего отца ускорился. Я встала до того, как он подошёл к нам.

— Стоять! – приказала я, и отец остановился в метре от меня.

— Я волновался за тебя! Что вообще происходит? Как ты могла увязаться с ним, зная что он сделал? – начал засыпать меня вопросами отец.

— Ты вообще не можешь указывать мне, что делать. Сам же кинул меня и увяз в алкоголе. А вспомнил обо мне лишь спустя год. Ты ни лучше.

— Я же извинился уже. И мне хочется для тебя лучшего. Но он явно не лучшее.

— Ну тебе уже тут не решать. Только мне, – произнесла я на одном дыхание, но отец не успел мне ответить, как из-за двери показался доктор. Светлана и я сразу же подбежали к нему, а отец за нами.

— Состояние стабильное, в скором времени он должен очнуться после наркоза. Повезло что пули застряли в мышечной ткани, не повредив жизненно важные органы, – сообщил врач, хорошую весть. Я смогла наконец-то глубоко выдохнуть.

— Доктор, а когда его можно будет навестить? – спросила Светлана.

— Сейчас навестить его не получится. Вы можете придти завтра утром, скорее всего его состояние стабилизируется. Но пустить мы можем только родственников, – после последних слов мне стало не по себе. Это значит, что я не смогу с ним увидеться ближайшие несколько дней точно, что расстраивает. Но тут уже ничего не поделаешь, главное, что он жив. Остальное не важно.