Книга Когда зашел не в ту дверь, страница 77 – Кристина Агатова

А точки на рынке стали терять прибыль. Покупатели несли свои деньги в торговый дом, где им даже открыли ресторан с экзотической кухней, а толкаться среди второсортного тряпья уже не хотели.

Однажды бизнесмен вошел в свой подъезд и вышел оттуда уже в мешке. Семь выстрелов в упор.

Кто заказал этого почти святого по меркам девяностых человека? Версий было три. Все ниточки вели к рынку, вернее, к владельцам трех самых больших сегментов.

Толстоногов — хозяин целого ряда палаток с джинсами, футболками и отвратительными кружевными трусами — не дожил даже до поминок бизнесмена. Ему перерезали горло, когда он вернулся из милиции и припарковался за гаражами. Свидетелей не нашлось.

Ищук — владелец обувных точек на том же рынке — усилил охрану. Видимо, чувствовал за собой грехи. Но в милиции объяснил это тем, что на его партнеров идет охота, а граждане милиционеры слишком заняты. А вот эти приятные квадратные ребята с пустыми глазами — заботливые друзья.

Жаль, что была у Ищука одна особенность, которой он сильно стеснялся. И даже охрану с собой не взял, когда ужасно соскучился по своему любимому человеку. Вдвоем их и нашли. Голых, окровавленных, мертвых.

Совсем молодой парнишка умер первым. Похоже, он даже не почувствовал опасности, потому что на его лице сияла мертвая счастливая улыбка. А вот лицо Ищука было осознанным. На нем посмертной маской застыл животный ужас — убийца, который перерезал ему горло, не скрывался.

Третий фигурант — Омельяненко — поступил умнее других. Наплевав на то, что покидать город до окончания следствия было запрещено, он сбежал.

Нашла его родная бабушка — подслеповатая старушка утром пошла в туалет, откуда на нее и выпал внук с перерезанным горлом и спущенными штанами. А ведь еще вечером она кормила его пирожками!

В том, что все три убийства совершил Леон, было убеждено полгорода, а доказать не смог никто. На каждый из случаев у него находилось железобетонное алиби, а камер тогда не было. Даже таких, которые не лучше муляжей.

Потом девяностые остались в прошлом, и Леон затаился. Ходили слухи, что он ездил по “командировкам” или “гастролировал” — то тут, то там в разных городах происходили подобные убийства, но связать их с Леоном по-прежнему не могли. Да и валить все только на него одного было бы глупо — не он один умел обращаться с ножом.

В общем-то, последние десять лет о нем вообще не вспоминали. Чем он занимался, где и на что жил, с кем общался — ничего неизвестно.

Иван Никитич завершил рассказ, допил кофе и посмотрел на меня ясными глазами.

— Ты понимаешь, что все это значит?

— Что?

— Что Савицкому тебя заказали! — выпалила Маринка. — Он приехал в “Утес” по твою душу.

— И если бы не куча свидетелей, то ты была бы первой подозреваемой, — резюмировал Козлов.

Их непроходимая тупость меня взбесила.

— Я же сказала — на фото не я!

— А какая разница? — развел руками Козлов. — Если даже ты сама засомневалась, то и он мог просто перепутать. Выследил тебя, узнал, где ты будешь в выходные, и рванул следом, чтобы выполнить работу подальше от любопытных глаз. И случай удобный подвернулся — зайди в номер, пока темно, дождись глупую девчонку и вали по-тихому. Найдут тело, начнут думать и гадать, а Савицкого там вообще не было. Вот Евтифьев был — он даже номер бронировал. Он и окажется крайним.