Книга Когда зашел не в ту дверь, страница 67 – Кристина Агатова

И за друзей.

Способна ли она ради меня на преступление?

Ну, на должностные нарушения она идет легко и, кажется, даже гордится этим.

Но одно дело — раскрывать преступления за спиной начальства, и совсем другое — самой совершить преступление.

Я тут же отогнала эти мысли. Нет, Маринка не стала бы убивать незнакомого мужика, который просто перепутал номера. Зачем? Если только она не знала о том, что он для меня опасен.

Но тогда она сообщила бы мне. И мы бы уехали.

Или? Или — что?

— Вот видишь, — вернула меня на землю Эмма. — Ты и сама уже сомневаешься.

— Никаких сомнений — это не она, — твердо отрезала я. Если сомнения и были, то посторонней женщине об этом знать было необязательно. — Ладно, а еще что-то необычное вы видели? Не в картах, а в отношениях людей друг с другом? Может, кто-то из якобы незнакомых людей смотрел друг на друга многозначительно?

— Ничего не заметила, но я и не приглядывалась. Я ведь отдыхать приехала, а не в шпионов играть.

— Ну вы же психолог! — ляпнула я.

— Кто? — удивилась женщина. — С чего ты взяла?

Объяснять, что я это сама придумала и даже обосновала у себя в голове, я не стала. Эмма по-своему истолковала мое молчание и решила поделиться.

— Я родилась в Ленинграде. Мой дедушка — немец, а бабушка — простая советская труженица тыла. История их знакомства достойна экранизации, но времени у нас не так много.

Когда еще совсем юный Франц Зоммер понял, что жить без своей “либе” не может и не хочет, он сделал все, чтобы остаться с ней. Устроился на работу, где вкалывал с немецкой педантичностью, женился, радостно встретил появление наследника, которого назвал Леонардом в честь покойного отца. Правда, его все звали Ленькой — так было привычнее.

В Союзе ему нравилось. Но и по родине он скучал и даже мечтал туда хоть ненадолго вернуться. Естественно не один. Поэтому с Леонардом он разговаривал исключительно по-немецки, чтобы мальчишка не испытывал трудностей, когда поедет в Германию.

Шло время, а шансов вернуться не становилось больше. Вот уже и Ленька вырос и женился, родилась маленькая Эммочка. Конечно, и она с детства впитывала немецкую речь, пусть и немного устаревшую.

По состоянию здоровья Франц уже не мог работать, поэтому все воспитание Эммы взял на себя, чтобы молодые и бодрые родители девочки могли строить коммунизм, не отвлекаясь. Читать по-немецки Эмма научилась раньше, чем по-русски.

А потом Францу дали возможность вернуться туда, где никто уже и не ждал. Все семейство радостно эмигрировало, и Эмма пошла в немецкую школу.

На новом месте жизнь не складывалась. Промаявшись несколько лет, Леонард принял решение вернуться — его родина была здесь.

И Эмма, которая уже почти забыла русскую речь, теперь пошла в советскую школу. Усидчивая, терпеливая и по-немецки педантичная девочка быстро освоилась и стала гордостью класса, а затем и школы. К выпускному перед ней были открыты все дороги — любой вуз был готов принять ее, но пошла она на иняз.

Изучать немецкий смысла не было — чего она там не знала? Поэтому она взялась за английский и французский, но и их стало мало, так что, факультативный японский тоже упал в ее копилку знаний.

Языки давались ей легко, что неудивительно. Когда с рождения думаешь на двух языках сразу, то третий и четвертый — это всего лишь “очередной”. С японским было чуть сложнее, но от этого еще интереснее.