Книга Когда небо обращается в пепел, страница 61 – Нин Горман, Матье Гибе

Я осознаю, что ужасно боялась… Боялась того, что Эш потребует, чтобы я сделала аборт. Как потребовала семья Эдриана, как потребовала моя семья… Боялась, что он не захочет этого ребенка, что он отнесется к моей беременности так же, как они.

Но в итоге именно я сделала то, в чем до сих пор виню своих родителей: лишила Эша выбора, на который он имел право. В точности как когда-то лишали меня.

Я понимаю, что под грузом собственных метаний не выдержала бы еще и его сомнений.

В ответ на мое молчание Эш качает головой, смиряясь с неизбежным, и преодолевает последние метры до двери. Я инстинктивно заступаю ему дорогу, хотя мой язык по-прежнему отказывается сформулировать простейшую фразу. Оказавшись между Эшем и дверью, я вдруг чувствую себя совсем маленькой. Он молчит, но его взгляд говорит громче всяких слов: он умоляет его отпустить. Но я не могу решиться.

Он ведь вернулся на похороны мисс Паркс, согласился стать совладельцем «Дели», хотя я в это не верила… Так, может?..

— Если бы я тебе сказала, ты бы вернулся?

Задав наконец этот вопрос, я не могу удержаться от слез. Эш замер, силится что-то прочесть в моих глазах, хмурится, словно пытается подавить эмоции. Потом проводит рукой по моей щеке, стирая слезинку. Он тоже онемел и не может ответить. Мне больно от этого, ведь я догадываюсь, о чем он думает.

Так мы и стоим, два израненных взрослых человека, неспособных нормально общаться друг с другом.

Хотела бы я вернуться на четыре месяца в прошлое и не бросать Эша там на кладбище, хотела бы я сказать ему, что в незнакомца влюбиться нельзя, но он для меня не незнакомец… Хотела бы я сказать, что люблю его и мне очень жаль. Не знаю, может ли он что-то разобрать сейчас, среди моих рыданий.

И словно в ответ на мои страхи он проводит пальцем по моей щеке, потом прикасается к губам, и я не отстраняюсь, а сердце готово выскочить из груди.

Мне кажется, что Эш тоже просит у меня прощения.

Перед лицом пожирающего нас обоих хаоса Эш действует единственным известным нам обоим способом.

Зарывается пальцами мне в волосы и преодолевает последние чертовы сантиметры, чтобы меня поцеловать.

Господи, Скай…

Мне совестно, что она кажется мне прекрасной, когда ей так тяжело, но она напоминает мне, что я не единственный, кого сломала жизнь, и что если я люблю ее – вместе с ее ранами, – то и она может полюбить меня вместе с моими.

И кто знает, вдруг только ей это под силу?

Я впиваюсь в ее губы так, словно они не дают мне утонуть. И плевать на физическую боль, потому что этот поцелуй лечит мое сердце и спасает от гибели.

Если бы Скай меня оттолкнула, для меня все было бы кончено.

Ее вопрос задел меня. Я отдаю себе отчет, что мало знать правду, куда важнее – что с ней делать. Вернулся бы я? Понятия не имею… И ненавижу себя за то, что не могу с уверенностью ответить «да».

И я хочу утопить свою обиду и сомнения в том, что может усмирить бурю в моей душе, – нашем с ней единении.

Я хочу сорвать со Скай одежду и затеряться в ней. Я мучительно нуждаюсь в этом. Но имею ли я на это право?

Завтра я уеду, и мне уже не хватает Скай. Так что я решаю больше не мешкать.

Я думал, что мне знакомы ее поцелуи, но совсем позабыл о том, как они на меня действуют. Мы ощущаем отсутствие человека, только когда его теряем, но возможно ли подготовиться к шквалу чувств, который обрушивается на нас, когда мы снова его находим? Скай, я проклинаю каждое мгновение, что провел вдали от тебя. Охваченный ненавистью к четырем месяцам разлуки, я не хочу терять ни секунды.