Книга Когда небо обращается в пепел, страница 31 – Нин Горман, Матье Гибе

Но ты имеешь право знать, Эш. Ты должен знать.

Мисс Паркс недавно сказала, что если мне нужно будет снова с кем-то связаться, то пусть уж я сделаю это, чтобы сообщить хорошие новости, а не плохие. Как обычно, она была права.

Я слишком долго тянула.

И теперь, к несчастью, не могу последовать ее совету…

Мне очень жаль…

Мисс Паркс покинула нас, Эш.

Я думала, что она бессмертна, и совсем забыла, что иногда люди уходят вот так, без предупреждения. Пускай это и ужасно несправедливо.

Знаю, она была для тебя как мать. И она очень тебя ценила. Как сына, которого у нее никогда не было.

Я бы очень хотела написать тебе о том, как она поживает, как идут дела тут, в «Дели», о новом меню, рассказать, что теперь на кухне заправляет Мигель. Но жизнь рассудила иначе, и мы ничего не можем с этим поделать. Ты не можешь, Эш. Я тебя знаю: ты будешь казнить себя так, как никто другой. Но мисс Паркс не держала на тебя зла.

Наоборот.

Она оставила после себя пустоту – в ресторане и в наших раненых сердцах.

Похороны состоятся в воскресенье, после церемонии будут поминки в ресторане.

Она бы хотела, чтобы ты пришел.

Ей тебя очень не хватало, Эш. Больше, чем ты можешь представить.

Береги себя.

Скай

Я перечитываю письмо снова и снова. И с каждым разом оно ранит все сильнее. Нет, я не верю. Я сейчас проснусь на диване в гостиной, и мне останется только выбросить из головы этот кошмар… Нет. Нет.

Пальцы сжимают смартфон, я в шаге от того, чтобы расколотить его о стену. Мечусь по узкому тупику за рестораном, как тигр в клетке. Я не на улице, я в тюрьме, и она меня душит, я не могу дышать, не могу протолкнуть в легкие этот гнилой воздух, отравленный помоями и мочой.

Я вдруг кажусь себя таким же грязным, как этот тупик… Я ведь уехал из Блумингтона, даже не попрощавшись с ней. Сообщил об увольнении по телефону, как трус, постаравшись поскорее свернуть разговор, – знал же, что мисс Паркс сумеет найти слова, чтобы заставить меня сомневаться в своем решении.

А теперь ее больше нет.

Мысли беспорядочно роятся в голове, я уже не понимаю, что чувствую, что ощущаю. Мозг взрывается, жизнь сотрясается до основания, я дрожу… От ярости? От стыда? От страха?

Мисс Паркс. Она не была моей семьей, только хозяйкой ресторанчика, в котором я работал. Но она была рядом, когда я в ней нуждался.

«Знаю, что она была для тебя как мать».

Черт, Скай права: мисс Паркс действительно относилась ко мне как к сыну.

— Дерьмо!

Я пинаю урну, которая послушно опрокидывается. Гнев кипит и ищет выход.

— Эй, бестолочь! У тебя перерыв десять минут, а не пятнадцать. Хочешь, чтобы я удержал из твоей зарплаты, чтобы купить тебе часы?

Я поворачиваюсь к жалкому подобию начальника.

— Ты еще и глухой? Последний раз напоминаю! Шевели задницей, или пойдешь искать другую работу.

Дэнни стоит возле двери, давая мне пройти, и позой напоминает тюремного надзирателя, который нетерпеливо ждет, когда я добровольно вернусь в камеру. Но внутри меня все горит, и я прожигаю его взглядом, полным ненависти и презрения. Его задевает мое непослушание и то, что я подвергаю сомнению его авторитет. Он идет ко мне с твердым намерением вернуть меня в строй. Этому человеку прекрасно известно, что благодаря ему я могу оплачивать аренду. Но теперь мне на это наплевать.