Книга Я – твое сердце, страница 55 – Валентина Торкья

Ну, почти.

К задней стенке лифта прислонилась высокая и тощая, как палка, девочка с длинными светлыми волосами, собранными в хвост.

Перед ней спиной ко мне видны плечи и коротко стриженные волосы, которые я знаю наизусть.

Недолго думая, я вскакиваю и иду к лифту, пока Стефи не успела нажать кнопку закрытия дверей.

— Такэру! – зову я.

С каких пор у меня такой тихий голос?

Он не слышит меня в суматохе, поднятой Стефи и Джакомо, рвущимся из лифта вместе с огромной тележкой, в которой бьется его механическое сердце.

Я подхожу и трогаю Такэру за плечо.

Он резко оборачивается.

И, увидев меня, пучит свои миндалевидные глаза так, что они становятся почти круглыми.

Я мучительно остро ощущаю огромный прыщ у себя на лице.

— Бьянка! Не знал, что ты придешь сегодня.

Он выглядит счастливым. Он рад меня видеть?

— Биопсия, – говорю я.

Хочется еще много чего сказать, но Блонди не спускает с меня глаз.

Я пытаюсь вытащить Такэру из лифта, но мне мешает Стефи.

— Бьянка, дорогая, я так рада тебя видеть! – говорит она, решительно отодвигая от меня Такэру и подталкивая его обратно в лифт, поближе к Белокурым Волосам, которая продолжает пялиться на меня. – Как ты, все хорошо, да?

Я киваю и повторяю, что пришла на осмотр.

Стефи быстро сжимает мне плечи и тараторит:

— Уверена, все будет хорошо. Надеюсь видеть тебя здесь реже.

Мне в первый раз становится не по себе от этих слов.

— Мы идем в рентгенологию. Доктор Анцулли уже ждет нас! Давайте, давайте! Пока, дорогая, удачи на осмотре, – добавляет Стефи и подмигивает.

Потом нажимает кнопку, чтобы отправить лифт вниз.

Так тут заведено. Собирают вместе пациентов, которым нужно сделать рентген, и отправляют на лифте в радиологический кабинет в подвале.

Я смотрю на знакомые лица. Они все так возбуждены, будто едут на школьную экскурсию. Джакомо перестал кричать и машет мне одной рукой, придерживая другой свою огромную тележку.

— Увидимся позже, если ты еще будешь здесь! – с улыбкой прощается Такэру.

Я киваю, пока они исчезают за серебристыми дверями лифта.

Такое чувство, будто меня бросили.

Хотя я знаю, что все наоборот. Знаю, что это я выздоровела и перестала быть частью больничной жизни.

И фисташковые маффины из буфета на третьем этаже теперь не для меня.

Если только биопсия не подведет. Если только у меня не будет отторжения.

Думая о Белокурых Волосах рядом с Такэру, я ловлю себя на мысли: отторжение – это больно или терпимо?

Может, у меня найдут небольшое отторжение? Совсем небольшое, просто чтобы снова побыть здесь вместе со всеми.

— Никакого отторжения, – вскоре говорит Келлер, широко улыбаясь.

Папа вытирает слезы платком, а мама громко, с облегчением смеется.

Мы в кабинете Келлер. Она только что закончила смотреть результаты биопсии. Которая, кстати, оказалась пустяком по сравнению со взятием крови. Я странная, я знаю.

— Все идет хорошо, Бьянка, – улыбается Келлер, глядя на меня поверх своих синих очков. – Ты следуешь рекомендациям? Принимаешь лекарства каждый день, да? Это очень-очень важно. Не забывай об этом, дорогая.

— Она не забывает, – говорит мама, кладя руку мне на плечо. – Бьянка очень ответственная.

Я опускаю глаза. У меня горят руки от чувства вины, когда я думаю о прошлой ночи.

Телефон в клатче вибрирует. Надо бы отключить уведомления на новом аккаунте. На аккаунте ХартСтоппера.