Книга Я – твое сердце, страница 40 – Валентина Торкья

Кто знал, что у Блю столько подписчиков.

Я захожу на свою страницу. Всего три случайно сделанные фотографии. На одной мы с Кати что-то смотрим в моей комнате, на другой – моя антибиблиотека, на третьей – мы с Такэру на озере.

Да, меня трудно назвать инфлюенсером. Но количество моих подписчиков странным образом начинает расти.

Как и число сообщений в личке:

КАМИ05

Афигеть, ты дружишь с Блю? Классная фотка.

Вы сумасшедшие. Обожаю вас!

Хочу больше совместных фоток!

10:50

Я смотрю на сообщение, отправленное человеком с неизвестным ником. И не отвечаю. Что я могу ему ответить?

Вместо этого я пишу Блю:

Ты выложил фото!

10:51

Глупость какая-то…

Но Блю отвечает.

БЛЮ

Тебе нравится?

10:52

Нравится?

Я ставлю гифку смущенной девочки.

Блю отправляет смеющиеся смайлики.

Мне пишут твои фанаты. Требуют новых фоток.

10:53

Да, фотка залетела. Я еще никогда не собирал столько лайков и репостов за такое короткое время. Кажется, мы в тренде, крошка!

10:55

Мы продолжаем обмениваться сообщениями.

Когда я отрываю глаза от экрана телефона, уже почти полночь. Батарея вот-вот разрядится. Батарея телефона, разумеется. У меня больше нет искусственного сердца, которое нужно заряжать.

Я вставляю шнур в телефон и, только нажимая кнопку блокировки, вспоминаю, что так и не ответила Такэру.

Уже слишком поздно.

Сделаю это завтра.

Частота сердечных сокращений может меняться в зависимости от настроения.

Как только я узнал о своей болезни, я решил научиться сам измерять себе пульс. Это несложно: на YouTube полно видео, объясняющих, куда класть пальцы и как считать.

Когда мы встревожены, сердце бьется быстрее. Иногда пульс бывает даже больше ста ударов в минуту.

Из-за тревоги мы теряем драгоценные удары сердца. А они не бесконечны.

Когда я их считаю, мне кажется, что у меня все под контролем.

Вода вот-вот закипит.

Я достаю комбу из кастрюли и засыпаю в нее кацуобуси. Ставлю таймер: ровно десять минут.

Потом вынимаю из упаковки собу. Ее надо будет отварить и только в конце добавить в бульон даши, который я готовлю.

На кухне никого нет. Я перевожу взгляд на сад за окном над раковиной. Перед столами, за которыми я, Матильда и Эудженио обычно болтаем и играем, простирается газон, где мой отец проводит занятия йогой или медитацией. Дальше видно озеро и лучи солнца, заходящего за горы.

В гостиной рядом с кухней мама создает цветочные композиции для столов, за которыми едят отдыхающие. У нас обычно останавливаются люди, помешанные на медитации, восточной философии и ужасных травяных чаях моего отца.

Мама не хочет использовать слово «икебана», но букеты, которые она собирает, по-другому не назовешь.

Мама скучает по Японии. Но она слишком гордая, чтобы признаться в этом. Когда я был маленьким, она поссорилась с родителями и с тех пор вообще не говорит о своем доме.

Больше всего она скучает по японской кухне. И при этом совершенно не умеет готовить.

Так что несколько лет назад я научился готовить и японские блюда.

Я перепробовал самые разные рецепты. Даже делал такояки – такие шарики с начинкой из осьминогов. Готовить их и правда трудно, но у меня они получаются просто идеально. Точнее, получались.

До того как их попробовала Бьянка и стала называть меня дурацким прозвищем: Такэ-яки.