Книга Я – твое сердце, страница 36 – Валентина Торкья

Двери лифта закрываются. Я вхожу в свое отделение.

С поста медсестер доносится шуршание бумаг. Я пригибаюсь и бегу вперед в надежде, что меня никто не увидит.

Даже задерживаю дыхание.

И наконец добираюсь до палаты.

Старушка Винкс со своей кровати смотрит на меня с лукавой улыбкой.

— Маленький побег, да?

Интересно, знает ли бабушка Блю о его любви к опасным съемкам? Так-то она похожа на человека, который может подтолкнуть на странные или бунтарские поступки. Лучше ничего ей не говорить.

— Я ходила в буфет на третьем этаже.

— А, это там, где делают фисташковые маффины! – восклицает она. – В следующий раз прихвати мне один, пожалуйста!

— Так, значит, у вас сегодня были посетители… – говорю я притворно небрежным тоном.

Старушка Винкс кивает и широко улыбается.

— Блю – моя самая большая радость. Он живет со мной с двенадцати лет.

— А его родители?

Винкс вздыхает.

— Его мать никогда даже не пыталась понять его. Им очень трудно жить вместе.

— А отец?

— Он слабый человек, – говорит старушка Винкс с презрительным смешком. – Думает только то, что жена велит ему думать, и все. Поэтому Блю живет со мной. Нам всем так лучше.

Пожалуй, хватит на сегодня, думаю я, хоть и чувствую, что не совсем понимаю Блю. Я киваю и ложусь на кровать.

Едва тело касается простыни, меня, как цунами, накрывает огромная усталость.

Но спать не хочется.

Я беру телефон и просматриваю аккаунт Блю.

У него потрясающие фотографии.

То он стоит на вершине высокой лестницы. То балансирует на шатком мостике где-то над озером. То болтает ногами над самым обрывом.

Интересно, насколько на самом деле счастлив человек, который рискует жизнью только для того, чтобы сделать фотографию?

У него есть и видео.

Я смотрю их и переживаю все так сильно, что становится немного неуютно. Я как будто оказываюсь на месте Блю. И вижу опасность его глазами.

Меня вдруг как кипятком ошпаривает. А если бы я упала? А если бы Блю упал? Стоило сделать всего один неверный шаг. Или просто отвлечься на мгновение.

Одна секунда – и его нет.

Одна секунда – и я бы умерла.

На одно прекрасное мгновение кажется, я понимаю, что чувствует Блю.

Я закрываю глаза и снова оказываюсь на карнизе.

У папы немного дрожит рука, когда он пытается поставить подпись.

Ручка несколько раз скользит по бумаге.

— Ой, дай сюда! – вздыхает мама, забирая у него ручку и бумагу.

В итоге все документы подписывает она. За полсекунды, решительным и твердым росчерком. И отдает их Стефи.

Та гладит меня по волосам своими нежными пальцами. Потом обнимает – так нежно, будто держит в руках перышко. Я прижимаюсь лицом к ее плечу и чувствую запах больничного халата и лекарств. Как она пахнет на самом деле, когда приходит вечером домой?

— Я так горжусь тобой! – говорит Стефи.

Потом отодвигается от меня и, держа за плечи, смотрит мне в лицо блестящими от слез глазами.

Сегодня у всех блестят глаза. Даже у Келлер.

Она заходила полчаса назад. Проверила результаты анализов, положила папки на стол и сказала:

— Все идет хорошо, Бьянка. Трансплантация прошла успешно.

Вот в этот момент у нее на глаза и навернулись слезы.

Трансплантация прошла успешно. Успешно?

Папа с мамой, кажется, и не думают сдерживаться. Мама, обычно самая невозмутимая в нашей семье, плачет, не стесняясь слез.