Книга Созданная для любви, страница 37 – Наташа Мэдисон

— Утром я едва не умер от жажды. Пил воду в душе, пока она текла мне на лицо.

Шелби снова смеется.

— Нас ждет отличная неделя отдыха. – Потом поворачивается и смотрит в окно. – Я чувствую это.

— Не хочу ничего чувствовать на этой неделе, – шепчу я, подходит стюардесса и вручает мне воду, а Шелби тянется через меня, чтобы взять «Мимозу».

— За незабываемую неделю. – И поднимает бокал. – Хотя подожди. Мы хотим забыть предстоящую неделю или прошлую? – Сжимаю губы, чтобы не рассмеяться, пока она обдумывает сказанное. – Неважно. – Затем поднимает свой бокал, и я чокаюсь своим.

Остаток полета проходит в тишине, и мне удается немного вздремнуть, а проснувшись, я слышу, как капитан объявляет, что мы приземлимся через пятнадцать минут. Шея болит от долгого пребывания в одном положении. Что-то щекочет нос, и, опустив взгляд, я вижу, что Шелби положила голову мне на плечо. Подумываю разбудить ее, но зная, что она ненавидит летать, решаю позволить поспать до тех пор, пока колеса не касаются земли.

— Привет. – Прижимаюсь щекой к ее голове. – Мы на месте.

Она ворчит, просыпаясь.

— Что это за гул? – Затем оглядывается по сторонам, и я стараюсь не рассмеяться, но ничего не могу с собой поделать.

— Это называется похмелье. – Тянусь и большим пальцем стираю черные следы туши под ее глазом. – А еще у тебя на лице черная хрень.

— Умираю от голода. – Шелби поднимает руки и потягивается, выгибая спину. На ней голубая майка с тонкими бретельками. – Мне очень нужно поесть. – Она берет лежащий на коленях свитер, затем наклоняется вперед, вытаскивает сумку из-под сиденья перед собой и убирает туда свитер. Когда самолет останавливается и нам разрешают встать, я выхожу в проход и протягиваю Шелби руку. Она сжимает ее, и я молча указываю на багажную полку, потому что по какой-то странной долбаной причине все слова застряли у меня в горле. Она качает головой, и мы направляемся к выходу из самолета.

Стоит нам оказаться на трапе посреди летного поля, нас тут же обволакивает горячий воздух.

— Почему здесь так ярко? – бормочет Шелби, пока мы идем в здание аэропорта. Я придерживаю для нее дверь, и мы попадаем в прохладу зала прилета. – Пойду разберусь с лицом. – Она оглядывается по сторонам в поисках значка туалета.

— Какого цвета твой чемодан?

В ответ она смеется.

— Белый, с надписью «невеста», – отвечает она, и я думаю, что это шутка. – Его невозможно пропустить.

Вздыхая, направляюсь к багажной ленте. Через громкоговоритель сообщают, что багаж скоро приедет, и зал начинает заполняться людьми. Лента приходит в движение, и, когда вижу первый чемодан, издаю стон. Шелби не шутила. Мало того, что он белый и на нем большими буквами написано «невеста», так еще к ручкам привязана вуаль. Беру чемодан, а стоящие рядом мужчина и женщина улыбаются. Даже не знаю, что сказать.

— О, ты взял мой чемодан, – слышу я и, повернувшись, вижу, что теперь на Шелби белая рубашка.

— Я думал, ты шутишь, – признаюсь я, видя, как появляется мой серебристый чемодан.

— Не стоит шутить с чемоданом невесты. – Она ухмыляется, а я замечаю, что теперь макияжа нет и все черные следы исчезли.

— Ну да, кому-то же надо оповестить всю планету о замужестве, – ухмыляюсь я и смотрю на нее, а женщина рядом улыбается и наклоняется ко мне.