Книга Вдова из Последнего утеса, страница 106 – Екатерина Бакулина

И надо что-то сделать прямо сейчас.

Удар. И Тодд тоже отскакивает. И тут же бьет сам, и снова, вкладывая в атаку всю силу, наступая, и с каждым ударом все тяжелее дыша. Сил остается мало… Тролль отступает, но как-то легко, словно играя с ним. Уходит.

А потом вдруг легким прыжком перемещаясь в сторону, переходит в атаку сам.

И Тодд защищается. Отступает. Не справляется. Пытается и второй рукой ухватить, но так только хуже. Ему не хватает скорости… дыхания не хватает. Темнеет в глазах. Тодд пытается отбиваться из последних сил. Не успеть.

Из последних сил. Ноги не держат.

И пропускает удар.

Меч выбивают из рук. Он даже толком руки не чувствует… нет, рука на месте, просто от удара онемели пальцы. И тут же удар рукоятью под дых. И по ногам сразу.

Его заваливают на снег. Мир переворачивается и перед глазами небо. И стремительно темнеет, кружится.

Во рту соленый вкус крови.

Он еще успевает заметить занесенный над собой клинок.

Все…

Звенящая пустота.

И звук боевого рога, зовущий в бой. Нереальный. Тодд даже не уверен, слышит ли это на самом деле, или последние мгновения жизни так причудливо подкидывают ему божественный рог… Но рог звучит снова. И занесенный меч замирает на мгновение.

Наверно, это самый последний шанс. Сейчас. Потому что Тодд невероятным усилием отталкивается от земли, бросается вперед, перехватывая меч голыми руками, выкручивая, заваливая противника под себя… Ревет, как раненный медведь. Плохо соображая уже, что делает. Его отчаянно пытаются сбросить, но бьет сам, уже не понимая куда и как. Кажется даже, рвет зубами… Ярость и запах крови накрывают окончательно. И чей-то хриплый стон…

Пока чьи-то руки за шкирку не подхватывают его и не оттаскивают в сторону.

— Хватит! — кто-то почти смеется, только Тодд никак не может понять. — Хватит, я сказал! Успокойся.

И разом накрывает тишина.

Тодд проснулся со странным ощущением тепла и покоя. Было хорошо. Легкость во всем теле, ничего не болит, даже ребра, и так легко дышать.

Спокойно. Словно теперь все точно будет хорошо, все закончилось.

Счастье…

Странное, даже обманчивое ощущение.

Потому что не закончилось.

Или он умер и поэтому так?

Тодд приоткрыл глаза.

Он лежал на кровати. Мягкий, приглушенный свет. Небольшая комната, светлые стены…

Рядом сидит женщина…

Тодд не понял, не поверил сразу. Как это возможно? Или ему просто кажется, у него видения после всего, что было? Он сходит с ума?

Но если тролли забрали его, если он здесь, то почему бы и нет?

Женщина протянула руку, коснулась его пальцев, погладила. Улыбнулась так мягко.

— Ты проснулся, — тихо сказала она.

У нее нежные пальцы и глубокий певучий голос. Все, как он помнит. Вот так же она пела ему колыбельные.

— Мама?

Так не может быть.

Почти до слез.

— Я скучала, — сказала она.

Потянулась ближе, погладила его волосы. От ее прикосновений разливалось тепло.

Это правда?

Тодд моргнул.

— Ты совсем не изменилась, — шепотом сказал Тодд, пытаясь все осознать.

— Изменилась, конечно, — немного грустно улыбаясь, сказала она. — А ты стал совсем взрослым, мой мальчик. Стал мужчиной.

Это было так…

До боли в сердце.

«Я тоже скучал». И «Как ты могла уйти?! Мама, как! Мне тебя не хватало!» Но Тодд давно не ребенок для таких слов. Он и сам знает, почему она ушла, все понимает. Шона дочь Гудайрид была слишком нечеловеком. В деревне, где они жили, ее побаивались, обходили стороной. И ее, и Тодда, и отца. Дети не хотели с Тоддом играть. Он столько дрался в детстве, что, наверно, и дня не проходило без новых синяков. Одно хорошо — всегда был сильным и крепким парнем, слишком уж явно задирать его побаивались.