Книга Замуж за принца любой ценой, страница 85 – Екатерина Бакулина

«Может, не надо было так?» — попыталась было Адель.

«Надо», — холодно сказал Тавиш. «Либо ты заставляешь с собой считаться, либо пляшешь под чужую дудку. Есть случаи, когда на грубость — только грубостью. Ангус знает, что я действительно способен сделать то, о чем говорю».

Тавиш способен. Уинк — самая богатая провинция Олгершира. Деньги, связи отца… и мертвая деловая хватка Тандри, как же без этого, это в крови. Тавиш всегда был в курсе всех дел, наверно, лет с десяти, отец брал его с собой во все поездки, на все приемы.

Глядя на брата в такие минуты, Адель сама начинала его немного бояться. Он вдруг становился словно старше лет на десять, внушительнее. Менялся голос и даже взгляд. Не мальчишка, но суровый взрослый мужчина, привыкший получать свое.

А потом, поздно вечером, они сидели у костра, и Тавиш пел песни, играя на лютне.

Для Исбел.

Она, конечно, тоже была вместе с братом, сидели все вчетвером. И Тавиш пел лиричные древние баллады о любви, торжественные — о богах и великих героях, а потом снова о любви. Невероятно проникновенно. Его голос, глубокий и чистый, стремился ввысь и к самому сердцу, не оставляя равнодушным никого. Вокруг уже собрались слушатели.

Адель никогда не думала, что он так поет. Никогда не слышала.

Нет, конечно, их учили в детстве, но Тавиш всегда норовил улизнуть. Война и математика интересовали его больше, чем музыка и танцы.

Исбел сидела, не проронив ни слова, но ее глаза блестели так красноречиво.

Доунан откровенно скучал.

— А можешь что-нибудь повеселее? — попросил он, наконец.

Тогда Тавиш спел «Следка-дракон», о морском драконе по имени Следка, который поспорил с капитаном быстроходного корабля, что облетит вокруг всего света быстрее, чем тот доплывет до противоположного берега.

Исбел весело смеялась.

— Не, это детская песня, — фыркнул Дон. — Давай что-нибудь нормальное.

Тавиш предположил было, что все «нормальное», очевидно, не стоит петь в присутствии дам. Охотничью «Белый снег» он забраковал сразу, «Вереск цветет для тебя» — тоже. Про «Выше огня» даже слушать не стал.

— Да что же такое! — Дон озадаченно тер подбородок. — Поешь ты хорошо, а спеть ничего не можешь. А «Ласточка моя» — знаешь? Про горбатую бабу и про любовь. Там ничего такого, хорошая песня!

Тавиш усомнился, что совсем ничего. Тогда они вместе вспомнили первый куплет, потом второй…

— Нормально, пой уже! — потребовал Дон. — Если вдруг и попадется какое-то слово, так ты пропусти. Уж очень ее люблю.

Тавиш сдался. Первый куплет действительно оказался хорош, и второй тоже, но в третьем он, хмыкнув, пропустил, пару слов. А вот четвертый совсем не задался. Тавишу удавалось одно слово из трех, да и то невнятно.

— И пусть она горбата слегка, но дырка у ней что надо! — неожиданным басом подтвердил Йоан из-за спины. — Эх! Ласточка моя!

Адель и не видела, когда он подошел.

Тавиш от неожиданности чуть не порвал струну.

— Ты поаккуратнее там, — усмехнулся он. — Потише.

Дон заржал в голос.

— Я поаккуратнее? — Йоан удивился, шагнул ближе. — Это же ты такие песни поешь.

— Я пропускаю, — Тавиш весело улыбался. — Может, споешь что-нибудь сам?

— Не могу, голос сорвал. Таш, мне с тобой поговорить надо. Пару слов, буквально.

Голос у него и правда был хрипловатый.

— Сейчас?