Книга Последний защитник для альвы, страница 79 – Екатерина Бакулина

По дороге, и потом через поле вдоль реки. Подальше от людей.

Эйрик ехал на полкорпуса позади, не отставая. Не спрашивая ни о чем. Волнение передалось и ему тоже.

Ветер бил в лицо ледяной крупой, заставляя щуриться.

Ивен сидела в седле прямо, словно ни ветер, ни холод не мешал ей. Упрямо поджав губы, глядя только вперед.

А потом, за холмом, под старым раскидистым буком — остановилась. Спрыгнула на землю.

Эйрик остановился рядом, тоже слез.

Еще мгновение она колебалась.

И вдруг кинулась к нему, рывком, судорожно обхватила, прижалась к его груди, зажмурившись. Эйрик даже растерялся немного. Обнял в ответ.

— Ты чего? — тихо спросил он. — Что случилось?

Ее плечи мелко дрожали от подступивших рыданий.

— Не делай больше так, — попросила она. — Не надо драться из-за меня. Они убьют тебя. Не надо, пожалуйста.

Эйрик невольно улыбнулся.

Это было так трогательно, мило, и даже немного смешно… совсем чуть-чуть.

— Ивен… он подхватил ее на руки, прижал, чуть покачивая из стороны в сторону, словно ребенка. — Ну, что ты… Они ничего мне не сделают.

Она всхлипнула.

— Я так переживаю за тебя. Очень-очень.

Очень… Неожиданно, это пробрало до дрожи.

— Знаешь, — серьезно сказал он, — за меня никто никогда не переживал.

— Никто? — Ивен не поверила. Заглянула ему в глаза.

— Никто. Всем было плевать. Все считали, что я и так получил от жизни больше, чем заслуживаю.

Она уткнулась носом ему в шею.

— Все хорошо, не бойся, — сказал он.

— Я ведь сама просила тебя остаться… я не думала, что так будет. Я, правда, не хотела, чтобы вышло так.

— Все хорошо.

Она подняла голову, осторожно, кончиками пальцев провела по его лицу. Нос слегка распух, разбита губа и здоровенный синяк на скуле. Но вид у него, почему-то страшно довольный.

— Хорошо? — губы Ивен дрогнули в улыбке, но в глазах блестели слезы.

— Это не самое страшное, — сказал он.

Ивен покачала головой.

А потом они сидели на земле, подстелив плащ. Обнявшись. Почти не разговаривая. Просто так хорошо и спокойно сидеть рядом, чувствовать тепло… Прошлое слишком неоднозначно, чтобы его вспоминать. Будущее — непонятно и даже страшно, чтобы в него заглядывать. Только здесь и сейчас.

И снежинки таяли, согретые дыханием.

* * *

Как удивительно иногда поворачивается жизнь.

От непривычной работы болели руки и спина. И еще ребра, но это совсем от другого.

Тьюгге тоже наказали за драку. На третий день Эйрик наблюдал, как он вылез с замотанной головой, и, ругаясь сквозь зубы, что такая работа не достойна воина, принялся подметать двор.

Недостойна. Эйрику было даже немного смешно. А Тьюгге, глядя на Эйрика, начинал возмущаться еще громче.

Его самого пока не трогали, по крайней мере открыто. Правда, за эти три дня попалась горсть мелких черепков в миске с похлебкой, и еще, вчера вечером оказалось, что солома на которой он спит — влажная и воняет… Молча сгреб в сторону, постелил свежей.

Можно было пойти искать виноватых, и даже найти. А потом ему бы пришлось покинуть замок.

Он очень старался вести себя тихо, никуда не лезть.

Нужно подождать. И потом…

Потом все должно как-то решиться.

Это временно.

Нужно собраться с силами и понять, как правильно поступить.

«Я так мечтала вернуться, — сказала Ивен, когда они сидели в поле вдвоем. — Я так ждала. Но теперь, когда вернулась, поняла, что никогда не буду здесь счастлива».