Книга Мандрагора и огурцы, страница 18 – Екатерина Бакулина

— Орнуэз, — быстро ответила я, пока Джо не успел сказать что-то за меня.

Глянула на него. Он поднял бровь, удивляясь. Не знал? Я поджала губы. Стыдно…

— Орнуэз? Я тоже! — вдруг радостно воскликнула Одри, — Мне сразу показалось, что я тебя где-то видела, но не могла вспомнить где. Я занималась рождественским балом, помнишь?

— Черничные кексики!

— Точно! — обрадовалась Одри. — А ты пела на открытии.

— Да!

Я вздохнула с облегчением. Значит, я не одна.

Дальше было немного легче. Мы говорили, в основном, об учебе, всякие студенческие истории… о планах на будущее и о том, что неплохо бы пойти купаться. Мне сказали, что они снимают этот дом на лето всей компанией, если поделить — выходит не дорого. Удобно. Здесь недалеко в деревне можно взять лошадей и покататься верхом. А еще отличная рыбалка, и вообще такая красота вокруг. Я почти расслабилась, почти забыла, зачем здесь…

И на пляж потом.

Когда переодевались, Кейт убедила меня снять чулки для купания. «Да, брось! Здесь все свои». У нее у самой был купальный костюм скорее мужской, а может и совсем мужской — майка открывающая плечи и короткие шорты. Но смотрелась в нем Кейт невероятно женственно, куда более женственно, чем Одри в своей юбке до колен, с оборочками. У меня, впрочем, была такая же.

Я немного стеснялась голых ног, но зато быстро оценила, что босиком ходить по мокрому песочку у самой воды — куда приятнее.

— Ты плаваешь? — спросил Джо.

Он все время был где-то рядом, не отходя. И сейчас, отчего-то, казался еще больше. У него были такие широкие плечи и сильные руки, страшно волосатые до локтей.

— Плаваю. Но, наверно, не очень хорошо, на глубину заплывать я бы не рискнула. Мы ходили купаться на речку, но у нас там не глубоко, по плечи в самом глубоком месте.

— В Орнуэзе?

— В Давере, — сказала я. — Приют святой Магдалены.

Я посмотрела на него. Да, я сирота, да еще и незаконнорожденная. Это что-то меняет?

— У тебя никого нет? — тихо спросил он.

— У меня есть тетка, — сказала я. — Но мы совсем не общаемся с ней. После смерти мамы я жила у нее два года, а потом меня отправили в приют.

— Почему?

Я пожала плечами. Честно говоря, сейчас не хотелось об этом. Тем более с Джо. Казалось — неуместно. Зачем ему?

Но и совсем не ответить тоже нельзя.

— Я стала ей не нужна, — сказала тихо.

Пока у тетки не было своих детей, она еще возилась со мной. А потом стало не до того.

Видела, как у Джо что-то дрогнуло в лице. Он нахмурился, словно это как-то его задело.

— Понятно… — вздохнул, потом глянул на меня искоса. — Прости… нет, наверно, не понятно, сложно представить. Мои родители тоже не слишком-то заботились обо мне, их всегда больше волновала наука, университет, свои дела… Меня воспитывала няня, и в раннем детстве я по полгода проводил с ней у моря, потом школа… мать и отца видел лишь по праздникам. Но я всегда знал, что могу прийти к ним со своими проблемами, и меня выслушают. Как бы там ни было, я могу рассчитывать на них. Если не на их любовь и внимание, то на их поддержку. Хотя, думаю, они всегда любили меня, просто у них свои представления о любви, — он снова вздохнул, ухмыльнулся. — Зато у меня куча родственников. На рождество, чтобы вместить всех, нужен настоящий бальный зал! Поэтому мы собираемся у моей прабабки Агаты.