Онлайн книга «Муж боевого мага»
|
На меня тогда и смотреть-то страшно было. У меня вся грудь и руки, и лицо даже – располосовано когтями. Ребра помяты. Я только очнусь слегка… А Хайме кормить пытался хоть бульончиком… Но меня постоянно рвало. Это от яда, и нормально, в принципе. Но хоть немного попытаться все равно надо… Хайме пытался. Только вздыхал тяжело, простыни менял, мыл… И я снова в этот полубред проваливалась. Помню, как Патрик приходил. Вздыхал, сидел рядом. Они с Хайме говорили о чем-то. Потом Патрик уходил, у него дела… Через неделю дома – меня слегка отпустило. Просыпаюсь утром, понимаю, что в голове прояснилось, туман ушел, жар спал. Слабость только такая, что в голове звенит. А Хайме сидит на полу у кровати, неловко привалившись, держа меня за руку. Спит. Пусть спит. Я лежу и смотрю на него. У него лицо серое, осунувшееся, круги под глазами. Подбородок весь щетиной зарос, волосы какими-то колтунами. Со мной сидел… Я лежала тихо, сколько могла, старалась не шевелиться, не будить. Жалко ж человека. Потом не выдержала все-таки, рука затекла, я двинулась. И он проснулся. Дернулся, испугался сначала. Потом понял. — Мира… - шепнул тихо-тихо, и прям засиял. Я хотела ответить, но сил не было совсем. Просто тоже улыбнулась ему… ну, как смогла, так и улыбнулась. Неуклюже. Лицо словно деревянное, не шевелилось. И он тоже сидел, смотрел на меня… И прямо слезы по щекам. Но даже не это все проняло меня по-настоящему. Не это убедило, что нужна ему. Чуть позже, днем, Патрик заходил. Я уже кое-как могла приподнять голову в подушках. Была рада ему. Пыталась спрашивать, как у него дела, как все закончилось, как он сам… Патрик отвечал, конечно. Но как-то неловко. Сидел, только быстрые взгляды на меня бросал, и все в сторону. Я заволновалась даже. Подумала, вдруг случилось что, а он мне говорить не хочет. Отстранили его? Меня? Какой-нить нагоняй дикий устроили? Может, умер кто? Плохо, да? Я спрашиваю, а он молчит. Глаза отводит. — Патрик, мать твою! Да что? Скажи мне? Он вздохнул тяжело. — Да все нормально, Мира. Все хорошо, - вздохнул снова, искоса мазнул взглядом и отвернулся. – Ты не волнуйся только. Мне врачи сказали, у тебя эти шрамы месяца за три полностью сойдут. Ничего не будет… Губы поджал. Шрамы. До меня только дошло. Я наверно, еще не до конца в себя пришла, потому так долго… Лицо у меня в шрамах, синяках, опухшее, один глаз заплывший до сих пор. Пока яд до конца не вышел – все вот так, потом быстрее пойдет. Я-то знаю, что сойдет все, на таких, как мы, у кого магия в крови, шрамы долго не держатся. Через месяц разгладится, через два – только тонкие полосочки, а потом и вовсе… Но по свежему-то выглядит просто чудовищно. Так ведь не на всю же жизнь. Я бы и не задумалась… А Патрику неловко на меня смотреть. Неприятно. Он отворачивается. И еще больше ему неловко от того, что неловко. Своей слабости стыдится. Уж Патрик-то всего в жизни повидал. Но вот… И глядя на него мне как-то неловко становится самой, хочется спрятаться, лицо прикрыть. А потом я смотрю на Хайме… Хайме смотрит на меня и улыбается. Спокойно, словно этих шрамов не видит вовсе. Он рад, что я жива. И больше ничего не надо. Даже если б на всю жизнь осталось, могу поклясться – ему все равно. Да и пошло оно все… 7 Через две недели я начала понемногу вставать, ходить по дому, и Хайме вернулся в свою пекарню. У него и так работа давно стоит, а ведь еще долги отдавать надо. |