Книга Муж штатного некроманта, страница 11 – Екатерина Бакулина

— Неважно. Я посмотрю. Так вот, о вашем отце, - сказала я. – Значит, мы предполагаем, что он оборотень. Конечно, здесь был не он. Если вас можно спутать, то… Вы, конечно, можете быть очень похожи на отца, но если вам двадцать семь, то ему должно быть, как минимум, под пятьдесят. Разница будет заметна. Но у вашего отца могут быть и другие дети. У вас могут быть братья, о которых вы не знаете. Кто знает, какие отношения у вашего отца с вашей матерью на самом деле, и что там произошло. Возможно, кто-то из ваших братьев ненавидит вас.

У Людвига заметно вытянулось лицо. О таком он точно не думал.

— И что тогда делать? – спросил он.

— Пока не знаю, - честно призналась я. – Но завтра пойду, поговорю с вашей матерью. Вы тоже попытайтесь вспомнить хоть что-нибудь. Вдруг какая-то деталь, что-то на что раньше внимания не обращали, но теперь, в новых обстоятельствах, это покажется важным.

— Хорошо, - согласился он, и вдруг чуть смутился. – А можно вас попросить? Если пойдете ко мне домой, захватите мою скрипку? Может быть, мне разрешат сыграть здесь, хотя бы немного, если я буду не слишком мешать?

Такая надежда в голосе. Тоска и надежда.

— Конечно, - сказала я. – Принесу.

Мамаша Людвига смотрела с презрением на меня.

Ох, как хорошо я знаю этот взгляд! Моя мать на меня смотрела так же. С тех пор, как сказала ей, что буду учиться некромантии, я стала едва ли не позором семьи. Неудачным ребенком. Благо, есть еще трое. А уж когда стало понятно, что мой дар слабенький, высот в магии мне не достичь, то и вовсе на мне поставили крест. И замуж меня теперь удачно не выдать, никто не польстится. Мой отец, барон фон Шлоссер, тяжело вздыхал и отворачивался, словно ему было неловко на меня смотреть. Я уехала учиться против его воли… и все. У меня больше нет семьи.

А сейчас вдруг я видела это снова.

— Госпожа Лаубе, - твердо сказала я, - мне необходимо взять у вас анализ крови, чтобы установить, откуда вашему сыну передались гены оборотня.

— Вы не имеете права! – она попыталась захлопнуть передо мной дверь, но Вебер успел подставить ногу. – Не имеете права! – снова возмутилась она. – Я ничего не нарушала, и ко мне претензий никаких нет. Я знаю закон! Вы можете сделать анализ только с моего согласия.

— Не совсем так, - Вебер неумолимо протиснулся в узкий дверной просвет. – В обычных обстоятельствах – да, но сейчас вашего сына обвиняют в совершении ряда убийств. Если не вы не пустите нас в дом, то через час вам принесут повестку, и вы должны будете явиться в участок, сдать кровь и дать показания. А если не явитесь, вас объявят в розыск и выдвинут обвинения в противодействии следствию, а то и в соучастии убийствам. Подумайте, что скажут люди? Мы, всего лишь, хотим сделать это тихо. И просто поговорить.

Вебер, при его внешности заправского вышибалы и замашкам дотошного бюрократа, впечатление производит всегда.

Госпожа Лаубе попятилась.

Я поспешила войти тоже.

— Мне нечего вам сказать! – мамаша отступила еще, выставила, скрестила руки перед собой, словно защищаясь.

— Вы чего-то боитесь, госпожа Лаубе? – поинтересовался Вебер. – Вашего сына обвиняют в убийстве, а вам нечего сказать?

— Нечего, - холодно сказала она. – Я даже представить себе такое не могла! Он всегда был такой тихий мальчик, такой отстраненный, несамостоятельный, весь в своем мире, такой…