Книга Синее пламя Юга, страница 83 – Екатерина Бакулина

Еще немного, я готова просто заорать от страха, на мгновение мне кажется – он сейчас разорвет меня.

Но тут накатывает волна огня. Накрывает. Обдает жаром. Какое-то время я ничего не вижу, не могу дышать…

Нет, потом все же кричу. Звенит в ушах.

А потом это стихает.

Тихая темная ночь… звезды… Легкий ветерок…

Глаза Сандера не горят больше… темные… огонь схлынул.

Только немного его внутри меня… это такое странное ощущение… тепло и чуть щекотно, словно что-то ворочается внутри, пытаясь найти себе место. Его огонь во мне.

Сандер отпускает, позволяя встать на землю.

Чуть отстраняется, упираясь в стену ладонями. Тяжело дыша.

Вот и все.

Он облизывает губы.

— Прости… – его голос глухой, едва слышно. – Я напугал тебя.

Это даже не вопрос. Напугал.

— Ничего, – говорю я. – Как ты?

— Голова кружится… – говорит он. – Это просто откаты силы. Ты не пугайся, если я…

Его шатает, ноги подгибаются.

Я осторожно выскальзываю, вниз и в сторону.

Он сначала прижимается к стене лбом, потом без сил сползает на землю, переворачивается, садится, прислонившись спиной.

Из носа катится капелька крови.

И я понимаю, что сейчас мне страшно еще больше, я просто не понимаю, что делать. Бежать, звать кого-то на помощь? Ему плохо. Но его же нельзя оставить здесь. Огонь схлынул, и он просто замерзнет. А сама я никуда не дотащу.

— Я боялся не успеть, – говорит Сандер, тяжело дышит. – Этот огонь… слишком яркий для меня, горячий… я понял, что не могу удержать такой… пытался, но не могу. Я боялся, он либо сожжет меня, либо схлынет слишком быстро, уйдет, я… Но теперь, – он поднимает на меня глаза, – если после этой ночи у тебя родится сын, он получит весь этот огонь. Это важно, Ингрид.

Я не знаю, плакать мне или смеяться.

Он сидит совершенно голый на припорошенной снегом земле. На плечах, на груди сухой тонкой шелухой облезает кожа. Это не вполне ожоги, но выглядит страшновато. А вот ноги обжег по-настоящему, танцуя в огне… Нет, думаю, на нем это заживет быстро, день-два и… Но сейчас это ожог все равно. Сжимается сердце.

Передал огонь нерожденному еще сыну?

— Здесь, в Ормхольме, давно рождаются только девочки, – говорю я. – У моей матери, у моей бабки… у ее бабки.

— У тебя будет мальчик, – говорит он. – Не бойся, ты проживешь долгую жизнь.

Мне хочется плакать.

— А ты?

— Не знаю, – говорит он. – Ты дольше. Я видел…

— Сандер, ты не можешь знать это.

Я опускаюсь на колени перед ним. Чувствую, как он начинает дрожать, от накатившей слабости, от холода.

Но улыбается почти блаженно, беспечно. На сегодня он сделал все, что хотел.

— Могу знать. Ты… – он смотрит вдруг куда-то вдаль, через мое плечо. Так внимательно. – Ингрид, принеси что-нибудь теплое, укрыться.

Я оглядываюсь. Там никого. Я не вижу ничего, на что можно было бы смотреть.

— Что там? – спрашиваю все равно.

— Ничего, – говорит он. – Иди.

Настойчиво. Словно хочет побыстрее избавиться от меня.

Но спорить глупо. Я не понимаю… Я иду.

Когда возвращаюсь с теплым плащом на меху, еще издалека вижу, что перед ним стоит Ульрих. Они о чем-то говорят. Ульрих наклоняется.

Мне, наверно, не стоит мешать? Но, пока меня не прогнали, я хочу знать тоже.

Я подхожу ближе…

И вдруг понимаю, что Ульрих достает нож.

Он убьет Сандера? Почти беззащитного сейчас… Сандер даже встать не может.