Книга Синее пламя Юга, страница 79 – Екатерина Бакулина

И еще спокойнее от того, что пока он рядом – точно не выкинет какую-нибудь дурь, я все вижу.

Но ночью он ненадолго сбежал все равно. Я проснулась, когда скрипнула дверь. В постели никого.

Он ходил к Камню. Я не могла видеть, конечно, но я это чувствовала. Это как-то отдавалось у меня внутри… предчувствие, или что-то еще. Смутные видения. Мы ведь теперь связаны, и не разорвать.

Не знаю, что у него вышло… Я смотрела в окно… видела легкие всполохи синего огня в небе над башней, но не могу сказать, что это значит. Получилось? Должно получиться. Если уж Камень принял, то не откажется так просто. Вопрос лишь в том, чем это сможет Сандеру помочь.

Костры во дворе.

Еще немного, и все начнется. Уже собирались люди, музыканты начинали понемногу играть. Все в цветных нарядах, цветных лентах, медвежьих и волчьих шкурах, взволнованные. Сегодняшняя ночь во многом определит, будет ли зима суровой. Чем радостнее ты поешь, тем лучше, тем ближе весна. Хороводы в круге костров – словно танцуешь в огне. Дети, зачатые в эту ночь, считаются самыми сильными и счастливыми. И даже если после этой ночи женщина родит не от мужа, никто не вправе ее осуждать. Сегодня можно все. Нужно радоваться.

А отказывать танцевать нельзя. Если тебя позовут в танец – нужно идти. Конечно, и против воли тянуть нельзя тоже, сегодня все по любви.

Год назад я впервые поцеловалась… с Уиллом. Словно в другой жизни. Конечно, дальше поцелуев тогда не зашло, но мы танцевали, взявшись за руки, и вместе прыгали через костер.

Где Уилл сейчас?

— Готова? – Сандер подошел тихо, я и не слышала. Обнял меня за талию.

— К чему?

— Почтить богов! – широко ухмыльнулся. Глаза его как-то напряженно поблескивали, сосредоточенно и чуть-чуть безумно, это плохо сочеталось с веселой улыбкой.

Он пришел босиком. Тонкие льняные штаны, подвязанные у колен, и широкая беленая рубаха, какие надевают сегодня простые люди, расшитая цветами у ворота. У меня тоже такая под меховым плащом… почти такая, только шелковая и чуть длиннее, чуть ниже колен. И высокие сапоги. Я все же прыгать босиком не готова, сейчас слишком холодно, а через костер прыгать – горячо будет.

— Рубашка у тебя красивая! – Сандер осторожно под плащ заглянул, понимающе поднял бровь. – А под ней ведь ничего?

Я фыркнула, но позволила ему погладить, потрогать и убедиться.

Ничего под ней.

Я тоже планирую почтить богов сегодня! Так что давай, Сандер, без глупостей, у тебя должны остаться силы для меня. И рубашку на голое тело я тоже специально для тебя надела.

— Только не при всех, – шепнула, обняла его.

Он засмеялся.

— Тогда чуть-чуть подождать придется.

— А ты, я смотрю, совсем страх потерял? – Ульрих окликнул его, подошел. – В огонь лезть собрался?

На Ульрихе узкий парчовый кафтан по столичной моде, расшитый золотом. Шикарный, праздничный, в таком только на балах степенно танцевать, а не у костров отплясывать. Он смотрится здесь чужим. Но Ульрих и не пытается своим казаться.

Это Сандера, пожалуй, сейчас от местного парня не отличишь, а если цветочки на рубашке не разглядывать, то и вовсе за какого-нибудь конюха принять можно.

Интересно, что сапоги Ульриха – на высокой подошве, из толстой кожи, к такому кафтану не слишком идут. И еще меньше идут к шелковым кружевам. Огнеупорные? Не зря же он их надел.