Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 113 – Эва Гринерс

Мистер Колдвелл некоторое время молчал, его взгляд был прикован ко мне, словно он пытался прочесть в моих глазах нечто большее, чем надежду. Наконец, он глубоко вдохнул и слегка наклонился вперед, его интонация стала серьезнее.

— Мисс Эйлин, - произнес он, - моя работа предполагает некоторую… циничность, если угодно. Я видел многое, и часто сталкивался с отчаянием. Но глядя в ваши глаза, я понимаю, что это не просто просьба. Это крик души матери. И мне, признаться, не так уж все равно. Я займусь этим. Мои люди начнут искать по своим каналам, поверьте, они весьма обширны.

Я почувствовала, как в груди зародилась крошечная искорка надежды, но он тут же продолжил, возвращая меня на землю:

— Однако, я не могу просто сидеть сложа руки. Вам предстоит своя часть работы. Начинайте объезжать все те учреждения, куда обычно пристраивают детей, оставшихся без родителей. Все приюты, сиротские дома, частные пансионы для сирот, которые есть в Лондоне, а возможно, и за его пределами. Смотрите, разговаривайте. Иногда одно-единственное свидетельство, один взгляд, могут дать больше, чем целая армия детективов. Я дам вам список, с чего начать. Идите туда, куда вас зовет сердце матери.

Его слова стали для меня одновременно и облегчением, и новым тяжким бременем. Я поблагодарила его и миссис Сайкс, которая все это время сидела рядом, поддерживая меня своим присутствием.

С того дня моя жизнь превратилась в нескончаемую череду поездок и встреч. Я стала объезжать все эти дома, каждый из которых был пропитан запахом надежды и отчаяния. Двери, которые открывались передо мной, вели в миры, где смех детей смешивался с тихой грустью, где на лицах воспитателей читалась бесконечная усталость и нежность одновременно. Я смотрела в глаза детей, которые остались без родителей, и это было чудовищно больно.

Их глаза… такие разные. Одни были наполнены любопытством, другие - страхом, третьи - всепоглощающей тоской. В каждом из них я видела маленького Мэтью, представляла, как наш с Эйлин сын мог бы оказаться здесь, как он мог бы смотреть на меня с такой же мольбой или растерянностью. Сердце сжималось от боли при мысли о том, что эти крохотные существа лишены тепла родного дома, родительской ласки, беззаботного детства.

Каждое посещение было испытанием. Я училась различать между просто детьми и теми, кто мог бы быть похож на моего сына. Я задавала вопросы, иногда глупые, иногда наивные, но всегда с одной целью - найти ниточку, зацепиться за малейшую деталь. Мне показывали списки, и каждый раз я с надеждой вглядывалась в них, а потом испытывала укол разочарования.

Были моменты, когда я чувствовала, что теряю силы, что это бессмысленно, что иголка в стоге сена - это слишком мягкое сравнение. Но потом я вспоминала слова мистера Колдвелла, слова Хелен, и главное - образ Мэтью. Мой маленький мальчик, где бы он ни был, нуждался во мне.

Да, я не могла спасти всех детей, и эта мысль грызла меня изнутри, вызывая чувство вины. Но если я не могла обнять всех, подарить им дом, то почему бы мне не спасти хотя бы одного - своего собственного ребенка? Почему бы не вернуть Мэтью туда, где ему место - домой, ко мне? Эта мысль, эта невыносимая боль и эта непоколебимая решимость гнали меня вперед, от дома к дому, от города к городу. Каждый раз, когда я видела грустные глаза ребенка, я обещала себе: я найду своего, и это будет моей маленькой победой над этой несправедливостью.