Книга Адептка, какого тлена?, страница 62 – Надежда Мамаева

И сжала пальцы так сильно, что ногти врезались в ладонь, оставляя на ней алые лунки-полумесяцы. Удар сердца. Второй. Оглушительная тишина среди вечернего гомона таверны. Наши взгляды, острые, как клинки. И… мозолистая прохладная мужская рука, что легла поверх моего полыхавшего жаром боли кулака.

— Одри… – выдохнул рассветный, желая меня успокоить и будто не зная, что лучшее успокоительное для девушки, дошедшей до ручки, – это скандал!

— Хватит держать меня…

— За руку? – уточнил страж.

— За дуру! – выпалила я в сердцах.

Хотела еще добавить пару ласковых о том, как мне все одемонело, даже воздуха в грудь набрала, но не успела. Хард перебил меня.

— Ты права, – выдохнул он.

Ну вот нельзя же так! С козырей. Я только настроилась на конструктивную ссору, а этот… Р-р-рассветный взял и все испортил! «Ты права» – и все тут! Да приличный мужчина признает свои ошибки только под пытками. Спустя время. А чтобы он согласился с тем, что ты добрая, милая и кроткая, иногда ему приходится хорошенько врезать! Мику вот – так точно.

— Ты почему такой неправильный?! – с досады выпалила я. – С тобой даже не поскандалишь нормально.

— А тебе очень хочется? – уточнил Хард на полном серьезе, так и не отпустив моей руки.

— В первую очередь мне хочется знать правду, – выдохнула я, к собственному удивлению, остывая. Нет, я не успокоилась окончательно: злость, досада, раздражение все еще остались во мне. Но они бурлили где-то там, под колпаком, которым их накрыл разум.

— Но у меня ее нет, – ответил рассветный и, пока я вновь не вышла из себя, поспешил пояснить: – Есть только предположения. Ты спросила, о чем я подумал. Так вот, я попытался представить, где бы можно было опробовать големов в деле. Ведь создать матрицу – это одно, а проверить, как все работает в различных ситуациях, – другое.

— И где же? – нетерпеливо уточнила я и, не отдавая себя отчета, дернула рукой. Удивительно, но пальцы выскользнули легко из мужской ладони. И им сразу стало как-то зябко, что ли…

Хотя наверняка это оттого, что просто вечерело, а из окошка, рядом с которым мы сидели в углу, начало сквозить. Да. Именно так. И один рассветный тут абсолютно ни при чем!

— Там, куда стража предпочитает лишний раз не соваться, и там, где есть люди.

— А люди-то зачем? – спросил хомячелло, ради этого даже переставший жевать.

Надо сказать, что во время нашей так и не состоявшейся с рассветным ссоры братец проводил время весьма нажористо. Мик активно подбирал остатки крошек с тарелки и слушал при этом наш разговор.

«А ведь еще совсем недавно братца волновала больше его фигура, чем сытная еда. А сейчас Мик становится запасливым, как… настоящий хомяк», – промелькнула мысль. Но додумать я ее не успела. Хард произнес:

— Потому что самые нестандартные обстоятельства могут случиться только по вине или при участии человека. Все остальное можно просчитать и скорректировать.

Мне показалось, что он при этом тщательно подбирал слова для фразы.

— У нас в срединных землях говорят проще, – со знанием дела произнес братец, облизывая масленый коготок. – Против дурости нет премудрости. Но в целом ты, рассветный, прав. Ни один фантом не натаскает так, как реальный противник.

— Проще всего такого найти в трущобах… – предположила я, памятуя, что отец как-то говорил, что в кварталах бедняков царят свои законы и туда стража предпочитает лишний раз не соваться.