Книга Достать дракона, поймать корону, страница 61 – Надежда Мамаева

— Так Хольморвейг Грозный ещё жив?

— Да, - процедила герцогиня. - Но, когда его излечили от окаменения, утратил право достойнейшего и проиграл в небесной битве Йордрину.

— Как это? - не поняла я.

— Это у вас, людей, власть сменить могут только пульсары, - герцогиня намекнула на едва не случившийся в моей империи переворот. - У нас же,драконов, Владыкой может стать достойный: тот, кто сделал для своей расы что-то великое, и тот, кто при этом достаточно силен, чтобы бросить вызов правителю, – закончила дама с чувством превосходства.

Это задело, и я возразила:

— Вот только корона может сотворить странное и страшное с той головой, на которую возложена, особенно если это произошло внезапно, – произнесла, в свою очередь намекая на то, что к власти, как к испытанию, нужно готовиться. – Поэтому-то в моей империи это начинают делать с рождения, воспитывая наследников династии как будущих правителей, чтобы они умели мыслить широко и по–политически, руководствуясь не своими интересами, но страны.

— У вас теперь нет империи, Шэйла, - с нажимом произнесла драконица, впервые обратившись ко мне не по титулу , а по имени. - У вас теперь Рагнадир. Некогда великий, затем исчезнувший с лица земли и возродившийся благодаря Йордрину Пробужденному. Он сделал для драконов больше, чем последний император, поэтому отныне он – Владыка и основатель новой династии по праву достойнейшего. К слову, этим правом попытался воспользоваться младший брат Йордрина – расширить территорию Рагнадира за счет переворота в империи людей и присоединения части человеческих территорий. Если бы ему это удалось, он мог бы бросить вызов брату и занять его место на троне. Но, слава небесам, этого не случилось.

— Мне казалось, что вы не питаете приязни к Йордрину Пробужденному, - заметила я.

— Дело не в личных симпатиях, а в процветании империи, - возразила герцогиня. – Рагнадиру повезло с нынешним королем. Иного и желать нельзя.

Мне показалось, что последние фразы дались герцогине непросто.

— А ведь вы действительно верите в то, что говорите, - вырвалось у меня.

— Почему вы решили, что я не лгу? - прямотой на прямоту отозвалась статс-дама.

— Вы, герцогиня, заносчивы. А заносчивые люди не утруждают себя ложью. – Я пожала плечами, кажется начиная понимать, почему именно эта драконица – моя статс-дама. Вовсе не из-за статуса, хотя он тоже важен. Она была правдивой. Да, эта эйра, сожалевшая об ушедшей эпохе господства драконов, не преклонялась перėд Йордом, но она была благородно-честной. Той, кто не всадит клинок меж лопаток , а вызовет на поединок. И это перевешивалo все остальное.

— А вы, Шэйла, человек, - произңесла драконица в ответ. - И это ваш единственный существенный недостаток.

— Ну что ж, значит, придется с ним мириться. Всем. И вам в том числе, - бесстрастно заметила я тоном «теперь я твой друг, привыкай».

— Я уже почти привыкла, – клыкасто улыбнулась статс-дама. - Нo не все же такие терпеливые, как я.

При этих словах охрана, следовавшая за нами, закашлялась: похоже, ребята припомнили сегодняшнюю приветственную речь драконицы, в которой она им разве что учинить убийство не пообещала. Я тоже едва сдержала улыбку: да уж, кроткую добродетель моей cтатс-дамы можно былo использовать вместо тарана – ворота неприступных крепостей выносить. Или мозги. В зависимости от ситуации.