Книга Фотографов с рук не кормить, страница 94 – Надежда Мамаева

— Перемудрили с защитой… — хмыкнула я, вспомнив, как сама в одной игре в финале точно так же прокололась: там от уровня к уровню повышалась сложность. А в самом конце задание было до примитива простым. Но мозг, уже привыкший к сверхтрудным решениям, в упор не видел элементарного, и мой промах ознаменовался надписью «game over».

А Ник все это просчитал: и то, что его поймают, и то, что будут искать, а на чем не заострят внимания, разговор с Твенистым… И тогда, сидя связанным в кабинете, он не просто тянул время — он собирал тот самый компромат, которого у него на этого старика не было. Вот только он не думал, что в это его уравнение ворвусь я, с огнетушителем наизготовку.

Мое лицо наверняка было очень выразительным, потому как Ник все понял без слов и поспешил меня обнять и прижать к себе еще крепче. Чтобы я и не думала рвануть в сторону.

— Мог бы жучок подкинуть и не подставляться сам.

— Ань, запись с жучка, сделанная без ордера, — так себе доказательство. Любой матерый адвокат в два счета его разгрызет и выплюнет. А воскресать и добиваться прослушки официально — у меня на это не было времени. В вечер того самого банкета должно было состояться подписание договора. «Глок» продавали.

— Как? — опешила я.

Следствие выяснило (не без помощи Ника, могу на это лучший свой объектив поставить!), что Марк Васильевич Ремезнов давно планировал сделку по продаже большей части фирмы. Успешной фирмы, запустившей амбициозный проект. Компании с многомиллионными контрактами. В общем, весьма перспективной. И что бы произошло со сделкой, если бы пришлось отзывать заявленный как абсолютно безопасный и надёжный комплекс программных продуктов на доработку? Мягко говоря, на биржевом рынке рейтинг компании бы упал.

— Он захотел не просто больших, а очень больших денег в обход инвесторов, которые были серьёзными людьми — настолько, что им в границах одной страны тесно. И в таком раскладе моя жизнь оказалась не столь высокой платой за тридцать миллиардов долларов, которые Ремезнов получил бы от сделки, — он произнес это просто, обыденно, и от этого меня затрясло.

— Не говори так! — Я повернула голову так, что наши взгляды встретились. — Слышишь, не смей так говорить. Никогда. Ты знаешь, что я пережила, сидя у твоей кровати, держа тебя за руку после операции? Как молилась всем богам, лишь бы ты выжил. Тебя когда из озера достали, ты не дышал!

Ник открыл было рот, чтобы возразить. Он уже не раз говорил, что, толкая тогда моего конвоира, он уже все просчитал. И ему нужно было только убрать меня из-под удара. А то, что пуля при этом зацепила его, — ну так получилось. И у него, дескать, было все под контролем, и ранение в плечо этому плану не помешало.

Хотя я знала: Ник врал. Лгал, чтобы успокоить меня. И плана у него никакого не было. Он просто хотел меня спасти. И ему самому спрыгнуть из вертолета удалось лишь чудом.

Вот только в этот раз сказать Ник ничего не успел: против женской истерики любые слова бессильны.

Мои губы затряслись. Тело начала бить крупная дрожь. Только сейчас я наконец позволила себе не быть сильной. Потому что рядом был Ник. Тот, кто укроет меня от всего мира, примет такой, какая я есть. Он стоял здесь, рядом. Живой. Обнимал меня.

До всего, что случилось в коттедже, я думала, что рано или поздно, но мы разойдемся. Что я не смогу без детей. И раз Ник не хочет их, то…