Книга Фотографов с рук не кормить, страница 62 – Надежда Мамаева

— Выдергивай флэшку и вырубай фильтр, — командовал Ник. — Хватай мусорное ведро. Скажешь, что убираешься.

Именно в этот момент монитор мигнул, оповещая: программа установлена.

Я, не размениваясь на слова, выдернула флэшку, параллельно выключая экран, и метнулась в угол, где рядом с фикусом стояла пустая корзина для бумаг. Вот только локоть задел выключатель. Свет погас. И именно в этот момент дверь открылась.

Я на один долгий миг замерла мышью. Гарнитура безмолвствовала. Из динамика слышалось только напряженное дыхание Ника.

Я увидела, как Инга, зайдя в кабинет, оставила дверь приоткрытой, повернулась к полкам, спиной ко мне, и точным движением достала папку.

— Вот она… — С этими словами Новогорская прихватила документы и вышла, даже не взглянув в темный угол, где я притаилась.

Первая моя мысль была, когда опасность миновала: вот ведь зараза эта Новогорская! Напугала меня так, что я едва не родила. И неважно, что до этого даже беременной побыть не успела.

Шумно выдохнула. И тут же ожила гарнитура.

— Ты как?

— Как индейка на день благодарения: и румяная, и вся в яблоках, и в духовке зад чуть не подгорел… — честно выдала я.

— Ты умница, — выдохнул Ник. В его голосе послышалась улыбка.

Словам вторил стук клавиш.

— Все, я в системе. А ты уходи, пока в коридоре чисто.

Я не стала дразнить судьбу и поспешила покинуть кабинет. И вот странно: в коридоре был точно такой же воздух. Но в отличие от апартаментов госпожи Новогорской им, казалось, не тесно дышать. Наоборот, вольготно и просторно.

Ник, как ни странно, и не подумал отключаться. А, стуча по клавиатуре, говорил о ерунде. Словно на расстоянии чувствовал мое напряжение и пытался отвлечь. И я, вот что удивительно, легко отвлекалась.

— Знаешь, после того, что только что между нами было, ты, как честный человек, должен составить мне компанию, — адреналин схлынул, и меня после нервного напряжения потянуло на шутки.

— Хм? — насторожился Ник. — Куда?

— Я мечтаю приобщиться к великому и вечному. — И, стараясь сохранить торжественный пафос в голосе, добавила: — И сходить в пельменарий.

— Может, планетарий? — уточнил Ник.

— Нет. Я куда хотела, туда и сказала.

— Голодная? — тут же понял рыжий.

— Очень, — созналась я.

— Хорошо. Будет тебе пельменарий. Приезжай. — И, сглотнув, Ник неожиданно добавил: — Я буду ждать.

Сказал, словно имел в виду не только этот вечер и не только пельмени. А я вдруг ощутила это, казалось бы, забытое за время жизни со Стасом чувство. Тепло оттого, что знаешь: там, где-то, горит свет. И тебя ждут, думают о тебе… И хочется скорее туда, к тому.

Бывший же меня обычно не ждал. Нет, конечно, если мы куда-то опаздывали, он топтался на пороге, выразительно глядя на часы и подгоняя сдержанным «быстрее». Но чтобы сварить ужин… Да хотя бы закинуть в воду те же пельмени. Говорил, что просто не умеет. Ничего. И я воспринимала это нормально. Потому что была сначала влюбленной дурочкой, а потом… потом привыкла.

А вот сейчас поняла: мне жутко повезло пережить предательство, увидеть измену собственными глазами. Не случись этого, я же могла сама, добровольно сделать себя несчастной на долгие годы, если не на всю жизнь, выйдя замуж за Стаса.

А сейчас… Несмотря на то, что живу на чердаке, езжу на разваливающейся на ходу машине и драю полы, я свободна и счастлива! Эта мысль и придала мне силы.