Книга Ты просто огонь!, страница 85 – Надежда Мамаева

В ушах зазвенело, но даже через этот шум, я услышала сзади грохот. С таким обычно рушатся самые масштабные планы и… тела. Одно такое как раз тюкнулось в пол позади меня. Виной тому стали силы. В основном – гравитации, тяжести, трения и… злости. За первые три отвечал сэр Ньютон, за четвертую целиком и полностью – Вик, который повалил моего преследователя на пол и скрутил в болевом захвате.

Причем сделал это так четко и точно, что у меня закралось подозрение: Ворон умеет отлично бороться не только с пожарами.

Это наглядно доказывал вид его бывшего противника. Тот сидел на полу и осоловело мотал башкой в состоянии полного офигения и опенения. За последнее, похоже, отвечал наполнитель валявшегося рядом огнетушителя.

Юрик же контролировал периметр из-под прикрытия одной из статуй.

Бешметова, увы, не наблюдалось. Похоже, сбежал, гад. Зато хотя бы «Вечер» удалось отби…

Додумать мысль я не успела. В зал ворвались ребята в форме:

— Лежать! Никому не двигаться…

И почти тут же заглохла пожарная сигнализация. Видимо, ее группа захвата вырубила вместе с местными секьюрити.

Цербер, которого скрутил Ворон, и так был предельно горизонтален. Так что при появлении группы захвата просто перестал сопротивляться под Виком. Второй секьюрити, сидевший в пене, видя такое дело, просто покачнулся и… завалился мешком картошки на пол.

Я же опускалась очень медленно и аккуратно. Чтобы не повредить ни картину, но то, что осталось от меня после грандиозного ушиба всей Карины Поддубник.

Так что, когда очутилась в напольном положении, то наши с Виком лица оказались друг напротив друга. Романтическую идиллию не портила даже перекошенная и нехило так помятая физиономия громилы, которого Ворон завалил.

— Как ты? – спросил Ворон.

— Как вампир, – ответила я и пояснила: – Ничего не чувствую. И хочется обратно в гроб.

— Ну, ты хотя бы довольный вампир? – спросил Вик как ни в чем не бывало, словно не было там, внизу, ребят в форме и с оружием, а мы лежали на пляже.

— Еще как, – заверила я таким же беззаботным тоном.

— И раз мы нашли твою картину, значит, сегодняшний вечер у тебя свободен? – продолжал Вик.

— Абсолютно…

— Да вы психи… – простонал слышавший нас цербер.

— Цыц! – цыкнула я на него.

Такой момент портил своим брюзжанием. У меня, может, еще никогда такой романтики не было. Чтобы все сошлось: я, Вик и наш «Вечер в Неаполе»… И даже если бы не было картины, я была бы счастлива. Потому что рядом был тот, в кого я, кажется, влипла по уши…

— Встаем! – вмешался в нашу идиллию командный голос.

А после мы были подняты и под конвоем доставлены вниз, а оттуда – в зал, где проходил аукцион.

— Как они так быстро приехали? – вырвалось у меня, при взгляде на опергруппу.

— Вообще-то это я их вызвал, – отозвался Вик. – Перед тем, как пожарную тревогу врубить.

Ответом Ворону стало мое возмущенное сопение как форма журналистского протеста.

Когда мы вошли в зал, оказалось, что там уже сидели арестованные Бешметов, организатор аукциона, да и много кто еще.

Один из оперов, увидев Вика, просиял.

— О, здорово, Ворон! – выдохнул он и скомандовал: – Этот свой, освободите.

— И девушку тоже, – кивнув на меня, произнес огнеборец. – Она со мной.

На мне тоже расстегнулись наручники, и я с наслаждением потерла запястья, тихонько прошипев Вику: