Книга Ты просто огонь!, страница 65 – Надежда Мамаева

От прозвучавшего вопроса демоница, прижимавшаяся ко мне, сдавленно фыркнула и вдруг успокоилась. Лишь плечи слегка продолжали подрагивать. А затем эта бестия и вовсе вскинула голову. Ее глаза все еще блестели от слез, но она шмыгнула носом, заглянула мне в глаза и произнесла единственное:

— Спасибо…

Уже после, когда демоница взяла себя в руки, она рассказала, что у нее из-за вышедшей недавно статьи могли быть неприятности. Плечистые такие и мстительные. Серьезные ребята, которые из-за ее журналистского расследования попали не только на деньги, но и на скамью подсудимых. Ну и Юрик, который был в курсе этого, подумал, что я бандит, который пришел за Кариной. Ну и решил ее спасти, как мог…

— Слушай, ну ладно я принял тебя за наемника, – выдохнул толстячок, прихлебывая чай, когда мы уже сидели за столом на кухне и встречали рассвет. – А ты-то меня за кого?

— За ее парня, – выдавил из себя с неохотой.

Демоница с одноглазым переглянулись и… нет, не захохотали. Они хором заржали.

А затем Юрик выдохнул признание:

— Я и Ринка? Да ни за что! Я удавлюсь, но чтобы с ней… Это же фурия в чистом виде! С ней никаких нервов не хватит. К тому же журналист – и так горе в семье. А уж если их двое… Не-не…

— Ну спасибо, – хмыкнула бестия и подтвердила слова одноглазого: – Мы просто друзья. Давние. И Юра пустил меня перекантоваться, пока я ищу новую квартиру. В старой случился потоп, и там жить нельзя.

Все это она говорила, смущенно глядя в чашку. Удивительное было зрелище: бестия – и робела. А вот кого смущение не брало – это ее приятеля. Он цапнул с тарелки кусочек сала, блаженно зажевал его и произнес:

— Так что ты там так хотел выбить из Ринки, что приехал сюда ночью?

— Вообще-то это я его вызвала, – стукнув чашкой о стол, отозвалась эта бестия и словно ощетинилась. Будто приготовилась сражаться за свой секрет до конца.

Глядя на эту метаморфозу, вдруг подумал, что, похоже, демоница вынуждена была стать стервой, чтобы защитить себя. И порой Карина только тем и была сильна, что стерва.

— И зачем же? – полюбопытствовал Юрик, внимательно глядя то на меня, то на Кари.

Мог поспорить, что одноглазый тоже преотлично чувствовал повисшее в воздухе напряжение. Но я уже успел понять: журналист – это диагноз. Но если обычный человек осиное гнездо обойдет стороной, репортер с интересом воткнет в то палку. Потому что любопытство у корреспондентов сильнее инстинкта самосохранения. Эта прошивка, видимо, в базовых настройках писательской профессии…

— Из-за пожара в музее, – как ни в чем не бывало отозвалась демоница и змеиным броском цапнула остатки копченостей с тарелки.

— Эй! Ты же сказала вечером, что объелась и садишься на диету! – возмутился такому рейдерскому захвату Юрик.

— А я и села, – заверила Кари и добавила: – Но если женщина хочет шпика, то она всех убедит, что это сало диетическое! – и тут же, резко сменив тему, бестия добавила: – Так почему ты сказал, что в музее был поджог?

Она явно уходила от темы. Но я не стал давить. Главное, что нервный срыв случился. И подконтрольно. А что до тайн – я подожду, когда бестия сама захочет ими поделиться.

— Я сказал «не совсем обычный пожар». Но это сугубо мое личное мнение. С абсолютной точностью тебе скажут только пожарные дознаватели, когда возьмут пробы и смывы с пепелища и отправят их на хроматографию. И то не факт, что это что-то даст. Я же могу лишь поделиться подозрениями, а их к делу… – начал и, оборвав сам себя, добавил: – Это только уважаемые диванные эксперты могут категорично и однозначно утверждать о поджогах, находясь в соцсетях.