Онлайн книга «Ты просто огонь!»
|
Я закусила губу и отвела взгляд в сторону, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Чертово подсознание! Так наглядно продемонстрировало мне все мои страхи. Одновременно захотелось и выговориться, и… побыть одной. Потому что я вдруг четко поняла: если скажу хоть слово – разревусь. — Да ничего особенного, – я попыталась ответить как можно беспечнее. Не знаю, поверил ли Юрик: он ничего на это не сказал, лишь вздохнул и, пожелав мне спокойного остатка ночи, утопал к себе. Но сковородку оставил. Видимо, чтоб мне сподручнее было отбиваться от кошмаров. Но после такого пробуждения сон не шел ни в какую. А я лежала, таращилась совиными глазами в потолок и думала, думала, думала… Меня не страшило ни одно даже самое опасное журналистское расследование. Я смело писала на острые темы, не боясь принять ответственность за свои слова. Трезво понимая последствия… А сейчас я боялась. Может, потому, что территория оказалась не моей. Это в журналистике я была в своей стихии. А что до личного… Бесплодие – страшный приговор. И вероятность того, что судьба вынесет мне его, была велика. А адвокат в белом халате, увы, не всесильна… Слезы все же защипали глаза, и я, смахнув их рукой, встала. Так, надо отвлечься, иначе зарыдаю. Нужно задавить в себе эмоции. А лучше всего это получалось у меня, когда я с головой уходила в работу. Так что я достала ноутбук. Что там у нас с этим злополучным «Вечером в Неаполе»? Поиски информации по картине вышли не особо удачными. Я прошерстила кучу искусствоведческих сайтов, но там лишь вскользь упоминалось о картине. Обычно авторы ограничивались упоминанием «холст, масло» и примерной датой создания. Некоторые расщедривались на уточнения в духе «скорее всего, написана в темных тонах», принадлежала роду Юсуповых, но, по официальной версии, сгорела в пожаре Октябрьской революции. А сейчас вот выясняется, что нет… Увы, ни одного изображения этого произведения Брюллова не было, что, в принципе, неудивительно. Однако, по предположениям специалистов, эта картина – одна из первых, написанных творцом в подлинном ключе эпохи романтизма… Романтизма… Я, вперившись в экран, раз за разом прочитывала это слово, словно поставила его на репит. Отчего-то оно не давало мне покоя и… «Даже диплом защищала по эпохе романтизма», – прозвучал в ушах голос реставратора. В мозгу словно что-то перемкнуло. Свет озарения, снизошедшего на меня, кажется, залил собой всю кухню, преобразив ее. Наверное, так же преображает все вокруг враз рухнувшая дамба плотины… Пазл в голове начал складываться со стремительной быстротой. Перед глазами встала ткань моих брюк, с которых художница так легко оттерла гуашь. Масляная краска так не сошла бы… А что, если во время реставрации случилось это же? Ирина чуть задела верхний слой, а под ним был… «Вечер»! Тогда, получается, музей сожгли для того, чтобы в струях брандспойтов потонула «Весточка», но на тайном аукционе всплыл «Вечер»… Можно ли устроить такой масштабный пожар ради всего одной картины? Думаю, вполне. Дело только в сумме. А Брюллов, сдается мне, нынче в цене… Теперь и подслушанная фраза Бешметова: «Ваше предложение, Фаина Александровна, дорогого стоит», – зазвучала для меня совсем иначе. Я запустила руку в волосы, чтобы почесать голову, и едва не взвыла. Потому как если в моей голове случился взрыв озарения, то на ней чуть раньше – просто взрыв. Такой, от которого волосы стали одним сплошным колтуном. И сейчас в нем увязли мои пальцы. Я попыталась их высвободить, но ремешок фитнес-браслета зацепился за одну из прядей, которую я нечаянно и дернула. |