Книга Ты просто огонь!, страница 32 – Надежда Мамаева

От последних слов припекло уже у меня. И вовсе не от температуры в кабинете. Мне не хотелось, пусть и на время, занимать Венино место и вот так… когда он сам лежит на койке. Да еще и награду за это получать. Враз стало как-то тесно. Будто в гробу.

Я ответил заму мрачным взглядом.

— Любой бы на моем месте вытащил напарника, – отозвался я.

— Любой бы на твоем месте не ерепенился, а сказал: «Так точно!» – рявкнул зам, сурово зыркнув на меня.

— Так точно! – гаркнул я и вытянулся, как по команде «смирно».

— Есть возражения? – проведя ладонями по лысой, в обрамлении венчика седых волос, макушке, уточнил начальник.

— Никак нет, – ответил по уставу.

— Ну, это хорошо, что возражений нет, – хмыкнул довольный зам и добавил отеческим тоном: – Потому что все равно придется… И от награды тоже нос не вороти. Пригодится, если министерские на тебя бочку катить будут. Еще благодарен будешь, – устало махнув на меня рукой, выдохнул зам и скомандовал: – Свободен!

После этого приказа я и отправился к себе. До конца дежурства оставалась еще целая ночь. И очень хотелось, чтоб прошла она тихо. Хотя… Леха и тихо – понятия несовместимые. Вот и сейчас, сев ужинать на общей кухне, он не унимался.

— Слушай, Ворон, я тут че подумал: эта же министерская… она ничего так. Подойди к ней, поговори. Извинись за то, что запенил ее… Цветочки подари, то, се… В общем, замути. Устрой жаркую ночку… Так и канал сохранишь, и удовольствие получишь…

Судя по всему, малой еще что-то хотел сказать, но осекся.

— Лех… Ты слышал такую поговорку: слово не воробей. Вылетит – береги скворечник, – с намеком отозвался я, холодно посмотрев на напарника, у которого язык был без костей, мозги без тормозов, а тело без инстинкта самосохранения.

— А че я такого сказал-то? – непонимающе спросил мелкий. – Совместить потребности тела с сохранением своего дела…

— Ты предложил переспать за преференции, – подал голос механик, подхватывая вилкой спагетти. – Пару веков назад этим обычно занимались фаворитки и… проститутки.

— Спасибо, Михалыч, – голосом, далеким от благодарности, отозвался я.

— Не зфа фшто, – безмятежно ответил водитель, перемежая слова со смачным хлюпаньем: он, прикрыв глаза от удовольствия, начал втягивать в себя спагетти.

Выходило это у него впечатляюще. Если бы Михалыч был пылесосом, то однозначно самым мощным. Таким, который, начиная работать, поднимает у соседей снизу к потолку все. Включая самих соседей и диван. Потому что всасывающая мощь механика поражала. С тарелкой пасты, которую я готовил треть часа, он расправился за минуту. Оное время я потратил на то, чтобы наложить еще две порции и, собственно, сесть есть. Леха же занимался несвойственным ему делом – смущался.

— Извини, я как-то не подумал, – он виновато почесал короткий ежик волос на затылке, – что это так стремно со стороны…

— Не «стремно», а «не по-мужски». Говори по-русски, салага, – беззлобно проворчал Михалыч.

Я же, накрутив пасту на вилку, задумался.

Мысли невольно начали раз за разом возвращаться к образу смугловатой девицы с короткой дерзкой стрижкой. Хотя почему возвращаться? Она и так все это время окончательно из головы и не выходила.

Глаза, в глубине которых таился вызов, решительный разлет бровей, миниатюрная фигура, точеные плечи, прямой, чуть вздернутый нос, насмешливая полуулыбка пухлых чувственных губ… Одним словом, сущая демоница! Такая способна устроить лесной пожар, не зажигая ни единой спички!