Книга Адепты обмену и возврату не подлежат, страница 111 – Надежда Мамаева

— Чтобы ты не ходила по коридорам одна, – пояснила она.

— Спасибо, не стоит. Я накину отвод глаз, – я отказалась от ее предложения.

Даже не солгала: от общежития до аудитории, в которой условились встретиться, я действительно шла под пологом невидимости.

Причем сила, когда я обратилась к ней, напитывая плетение, отозвалась как-то странно, но я не обратила на это внимания.

Коридоры главного корпуса были почти безлюдны, классы – пусты: занятия на сегодня закончились. Я нашла дверь с нужным номером и толкнула ее.

Кьяр уже был на месте. Эйта – с ним. А еще на столе перед преподавательской кафедрой стояла баночка, на дне которой была горстка пепла.

— Вот. – Жестом торговца, выдававшего просроченный товар за первосортный, белочка гордо указала на тару. – Письмо.

Я удрученно взглянула на горстку пепла. У меня были большие сомнения, что получится. Все же то заклинание, которое я знала, было реставрирующим. Если изменить в нем вектор, отвечавший за старение, на сжигание… Получится ли?

Но в любом случае попробовать стоило.

Я высыпала содержимое банки на парту, постаравшись расстелить пепел тонким равномерным слоем, а потом начала прямо в воздухе огненным пальцем чертить заклинание. Удивительно, что матрица получалась более устойчивой, чем обычно. Да и связующие узлы в этот раз были гораздо прочнее.

И когда готовое плетение зависло в воздухе над пеплом, я почувствовала, что получится. Я словно ощутила, как сгорала каждая пылинка. Словно я была тем самым огнем, что сжег эту бумагу. Хотя… я ведь и была сейчас отчасти огнем, благодаря мете Кьяра.

Пепел, словно время повернули вспять, начал превращаться в лист. И в лучах почти севшего за горизонт багряного светила мы смогли увидеть первые строки письма. Но прежде чем нам удалось прочесть все послание, солнце село. Наступило время демонов.

Кьяр зажег светляк, и наши лица (и одна пушистая морда!) склонились над письмом, чтобы узнать, что же вынудило Олава сорвать свою мету. И, еще не прочитав все письмо, а лишь глянув на строки, светлый уверенно произнес:

— Это почерк Дорса-старшего.

А потом мы вчитались в строки.

— Да быть того не может! – первой эмоции выразила белка. И обняла свое пузико от возмущения. – Я бы поняла, если бы из-за такого сорвалась с места романтичная экзальтированная девица…

Я думала примерно так же, но матом. Кьяр был хмур. Судя по посланию, отправленному батюшкой Олава, родитель вознамерился женить отпрыска. Да не сам это надумал, а по приказу светлейшего императора.

«Дело государственной важности», «укрепление политических соглашений с нашими соседями», «договорной брак»…

Мой взгляд выхватывал из витиеватой вязи почерка герцога Дорса отдельные строки.

Как оказалось, у нашего Темного Властелина, помимо сына Торгронга, была еще и дочь. Правда, внебрачная. Я о ней и не слышала даже. Но нас, сумрачных, детьми, рожденными вне брака, не удивишь. Видимо, Владыка прятал где-то до поры до времени свою дщерь, чтобы не убили ненароком девицу «доброжелатели».

А вот сейчас решил ее использовать для укрепления межгосударственных связей. В том числе и брачных. Светлый император со своей стороны предложил подходящего жениха – сына своего первого советника. Ну правильно. Не своих же детей отдавать светлейшему Аврингросу Девятнадцатому? А тут сын герцога, и маг сильный, опять же не дряхлый старик – вполне себе партия для дочери Темного Властелина, пусть и рожденной вне брака.