Книга Стажировка вне закона, страница 128 – Надежда Мамаева

К слову, мама подчеркнуто его игнорировала в обществе, как он ни пытался заговорить с ней. А Вронк защищал свою «коллегу», за что снискал еще большее расположение мамы. Хотя казалось, куда уж больше-то? Мэй и так благоволила ему: и букеты принимала, и ухаживания, и предложение стать супругой тоже приняла.

Последнее, кстати, взбесило Хантригра. И, как оказалоcь, причиной была не ревность, а собственничество. И предметом оного стала не Мэй, а я. В Хантригре проснулся отцовский инстинкт, и он опасался, что Вронка я буду считать большим папой, чем его. Но потом, когда понял, что я продолжаю с ним по–прежнему общаться, Хантригр успокоился.

И если отцом у дракона стать не получилось, то дедом для трех своих дивных внуков он оказался отличным. Но это все было позже. А вот сразу после бала со мной случился разъяренный Катафалк.

Профессор Грейт плюнул на все дела и прилетел-таки, чтобы лично высказать и мне, и Нилу все, что он о нас думает. И делал это долго и проникновенно.

— Четвертую!!! Четвертую адептку из-под носа замуж увели!!! – негодовал Катафалк.

На что Заноза педантично заметил, что я вынуждена была остаться в Холмах не из-за брака, а в силу обстоятельств: в Ринкоре меня все еще ждало обвинение в помощи в побеге и укрывательстве преступницы Мэй Бризроу.

— Да я уж понял, что ты, - Катафалк, наплевав на этикет и выканье, ткнул в дивного пальцем, перейдя на «ты», – как истинный интриган, позаботился, чтобы Рин не убежала от тебя не тoлько из-под венца, но и просто – не убежала. Все просчитал!

Судя по тому, как хмыкнул Заноза, Грейт был недалек от истины. И я даже не особо удивилась этому. Я уже давно успела понять: мой супруг привык просчитывать все на двадцать ходов вперед, и на каждый основной план у него имеется пять запасных и десять второстепенных.

— Все! Больше никаких адепток! Только парни! – произнес он с интонацией человека, который, прощаясь, напутствует: «Иди ты с вышними силами, но к фтырхам!»

Впрочем, спустя семь лет, когда Катафалк приехал в Холмы обсуждать межрасовую программу постдипломной стажировки, по которой в Тиббенойскую долину приглашали бы лучших студентов Эйлинской академии, он свое мнение все же изменил. Грейт увидел, что все его выпускницы, несмотря на то, что вышли замуж и родили детей, мало того, что не ушли из профессии, а стали отличными специалистами.

И я оказалась не исключением. Мне удалoсь совместить должность статс-дамы, стеpвы и артефактора. Я даже докторскую защитила по оxрaнным чaрам. А во всeм миpе системы защиты Бризрoу считались лучшими. Хотя бы тут моя прeжняя фамилия, известная в определенных кругах, сыграла на руку. Да и название «Стиллварэль из рода Холма Багрового Вереска» заняло бы гораздо больше места на оттиске охранного артефакта.

А для меня лучшим моим творением были голубоглазый Рони и его младшие сестрички: Нири и Дара. И ради них и Нила я была готова на все. А он – ради меня. Нас.

И одним из жарких летних вечеров, когда мы гуляли по холму, поросшему багровым вереском, и вокруг нас с Нилом бегали дети, запуская в небо бумажного змея, я посмотрела на Занозу – того, кого любила всем сердцем. И знала, что он так же сильно любит меня. И подумала: да, он не совершенен, но надежнее него в этом мире никого нет.