Книга Двери не для фэйри, страница 30 – Надежда Мамаева

Усилием воли заставила легкие наполниться кислородом, а мозги начать, наконец, думать! Последнее, к слову, было невыполнимой задачей. Но я справилась. Почти.

— А что делать с мантикорой? – я спросила ради того, чтобы разорвать это невозможное и невыносимое в своем волшебстве молчание.

Мои слова разбили тишину на тысячу осколков. И только после я поняла, как глупо прозвучал вопрос.

— Урнир? – сглотнув, произнес фэйри, и его голос мне показался каким-то хриплым и… удивленным. Словно он не до конца осознал вопрос, а то и вовсе пропустил его мимо ушей, ухватившись лишь за окончание фразы.

В пронзительном «мяу», разнесшемся по дому, мне отчетливо послышалось возмущенное: «Да, со мной!» Но кисе одного вопля было мало. Она демонстративно прошлась еще по спинке дивана, остановилась на его краю и, прогнувшись в спине, потянулась передними лапами, намекая, что вот сейчас начнет когтить обивку.

— Стоять! Бояться! – рявкнула я, представив, что со мной сделает хозяйка дома, если увидит свою любимую мебель в затяжках. Да Дженкинс меня просто порвет на мелкие ленточки! И кису, кстати, тоже, если обнаружит эту наглую пушистую морду на своей территории. Об этом я и сообщила мантикоре. В красках.

Не знаю, насколько киса прониклась, но когти подальше от дивана убрала. И вообще села, обвив лапки своим скорпионьим хвостом, сложив крылышки и изобразив замурчательную прелесть, которую обязательно надо взять с собой.

Фэйри, который наблюдал за нашими с кисой переговорами, усмехнулся, склонился к спинке дивана, на котором восседала эта пушистая рецидивистка так, что его аристократический нос оказался вровень с розовым носиком мантикоры, и проникновенно произнес:

— При условии, что ты ведешь себя прилично.

Киса в ответ согласно мурлыкнула, а я утвердилась во мнении, что эта пушистая гораздо разумнее, чем хочет казаться. Радоваться этому факту или, наоборот, насторожиться, готовясь к худшему, я так и не решила и на всякий случай радостно насторожилась.

Меж тем фэйри как ни в чем не бывало галантно протянул мне руку. Я на миг замерла в нерешительности, а потом все же вложила свои пальцы в мужскую ладонь.

Когда мы выходили из дома, у меня было странное чувство, словно мне в спину кто-то смотрит. Оглянулась. За нами, задрав хвост, гордо вышагивала мантикора. При этом киса всем своим видом напоминала то ли конвоира, то ли телохранителя.

В машину она запрыгнула на заднее сиденье и всю дорогу до оперного театра действительно вела себя тихо. Впрочем, и пока мы поднимались в ложу – тоже. Но как только в зале погас свет, кулисы разъехались и появившийся на сцене певец взял верхние ноты, мантикора протяжно начала подпевать.

— А-а-а-а… ruer torna-a-a-a? – надрывался тенор в костюме молодого дракона.

— Мяу-у-у, – неслось ему в ответ из нашей ложи.

Я сидела, мужественно зажимая рот рукой и пытаясь не засмеяться. Ну, во-первых, потому, что оперный певец был весьма немолод, тучен, величественен и чем-то напоминал дирижабль. Ну такой, у которого сверху внушительный ирокез, имитировавший гребень, посередине чешуйчатое тело с крыльями, а снизу зеленые лосины. Ах да, еще от того места, где у исполнителя заканчивалась спина и начиналась жо… приключения, еще отходил хвост, длинный и похожий на раскормленного, но дохлого удава.