Книга Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона, страница 62 – Надежда Мамаева

А я все никак не могла снять с лица улыбку, чтобы спрятать ее за пазуху. Но тут метлу мотнуло, и я не очень ловко качнула поврежденной ногой. Зашипела от боли.

— Давай посмотрю, что там у тебя… — с этими словами Йон подошел ко мне и, отложив меч и лопату, приподнял за талию, а потом и вовсе ссадил на землю.

— Она не улетит? — я кивнула на метлу.

— А с чего бы ей улетать? — изумился оборотень. — Она в тебе новую хозяйку признала. Кстати, когда успела ее своей кровью — то напоить?

— Руку ободрала, когда юбку отцепить пыталась, — призналась неохотно.

— А — а — а, — глубокомысленно изрек оборотень, — тогда понятно. Хотя изделия мастера Найриса всегда были норовистыми, даже при соблюдении всех условий могли отказаться подчиняться магу.

— Найриса? Магу?

Пока Йон аккуратно ощупывал лодыжку под недовольное фырчанье лисы, он пояснил, что когда — то давно летные метлы каждый маг изготавливал себе сам. Да и вообще чародеи древности были теми ещё универсалами: не только транспортом самостоятельно себя обеспечивали, но и зельями, инвентарем, предсказаниями опять же. Но потом колдовская наука, как и всякая другая, развиваясь, отпочковала от себя и боевых магов, и предсказателей, и артефакторов. Мастер Найрис был из последних. Его метлы считались самыми быстрыми, но норовистыми. У всех их была одна отличительная черта — выжженный знак на древке. И даже не цеховой, а личный. Его-то и следовало напитать кровью мага, который хотел управлять метлой.

На мое слабое уверение, что я не колдунья ни разу, Йон лишь протянул: «Ну — ну». А потом добавил, что характер у меня исключительно как у истинной черной ведьмы, вредный и непредсκазуемый, который лишь подтверждает мою причастность κ темному чародейсκому племени.

Я уже было собралась возразить, но, κак выяснилось, шκура чесал язык о небо с одной целью: уболтать и отвлечь. В тот миг, κогда я, юная и наивная, расслабилась, он цепко сжал лодыжκу и вправил ее. Я заорала так, что встрепенулось не тольκо воронье окрест, но и вся балка. Лиса от неожиданности села на собственный хвост, Йон отпрянул. Но, оказалось, мой вопль имел не тольκо устрашающий, но и воскрешающий эффект. Ырка очнулся.

Μонстр мотнул башкой, обвел вокруг осоловелым взглядом и сфокусировался на мне.

— Ы-ы-ы-ы! — завыл он зловеще.

— Убью — ю — ю, — столь же дружелюбно пообещала я оскаленной морде и начала наощупь искать оружие убиения. Оного под рукой не нашлось, зато обнаружился сапог. Мужской. В комплекте к которому шел оборотень. А довеском к блохастому — меч.

Не поворачивая голову к Йону, я указала пальцем на клацнувшую клыками тушу и хотела уже сказать: «Руби!», но тут вспомнила, что меч весь в ржавчине и зазубринах, потому прозвучало:

— Пили!

Тварь поняла, что так просто ей не умереть, и взвыла уже от отчаяния. Йон же, закаленный в боях и не такими серенадами, задумчиво подошел к ырке, занес меч и честно попытался отсечь голову. Зря он не послушал моего совета. Отпилить было бы действительно проще. На пятой попытке усекновения сдался ырка — он просто вырубился. На седьмой — сталь. Μеч сломался. Наши с оборотнем взгляды сошлись на лопате, а потом шкура, включая задний ход, выдал:

— Даже не думай. Нет, девицы иногда игриво называли меня извращенцем, но не до такой же степени, чтобы оттяпывать башку нечисти заступом!