Книга Фамильяр на мою голову! Книга 2, страница 42 – Надежда Мамаева

— У меня нет фамильяра и не предвидится… — тактично попыталась отказаться блондинка.

Та-а-ак, а вот это уже интересно. Не я одна такая, нефамильярная, выходит.

— Не страшно! Тогда ты можешь стать меценатом, оказать финансовую поддержку.

И я далее пошла по отработанному уже многократными рассказами о ФПФ сценарию.

И чем я больше говорила, тем сильнее краснела Райли. Похоже, она считала, что я обращаюсь к ней из-за именитой фамилии… И правильно делала. А о подоплеке интереса знать не обязательно.

— Понимаешь, — она запнулась, — сейчас я немного стеснена в средствах.

И снова совпадение! А эта девушка, похоже, тот еще чемодан с двойным, если не с тройным дном…

— Стеснена? — располагая к откровенности, уточнила я и делано удивилась: — Но ты же Фэйн…

— Я здесь на бюджете. Стипендию еще не получила, а родители… — она замялась, словно придумывая правдоподобную ложь. — У нас был уговор: я поступаю в Академию без их финансовой помощи и доказываю, что чего-то стою сама.

— Серьезно? — выдохнула я и пожалела, что мне, увы, такую ложь использовать нельзя. А она была такой заманчивой, но… Она подойдет лишь для той, чей род известен в столичных высших кругах. А я была «иностранкой» и только тем могла объяснить, почему меня никто из местных сиятельных не знает. При таком раскладе утверждать еще, что я бюджетница, — обречь на провал весь план. Ибо отсутствие связей в свете можно еще простить, но, если об руку с ней идет бедность — как искусно ни ври — не поверят.

— Абсолютно. Хочу добиться всего самостоятельно, без фамильного кошелька и родственных связей.

Я посмотрела на Райли с уважением. Она была скорее исключением из тех, с кем я общалась эти полторы недели. Мало кто решил бы добровольно отказаться от золотого родительского кошелька…

— Что ж, — выдохнула я. — Понимаю. Я сама приехала из Ровийской империи, чтобы доказать папе мою независимость!

На этом разговор пришлось прервать, ибо профессор на нас глянула так сурово, что создалось впечатление: еще один звук — и кого-то в аудитории закопают безо всякой лопаты.

Так что мы с Райли все оставшееся время вели себя как образцовые трупы, которые не хотят в могилу: в смысле молчали и работали-работали-работали…

А вот следующее занятие уже было из тех, которых я боялась больше всего. Практикум по бестиологии. Там могла понадобиться магия, которой у меня не имелось. Артефакты в сумке — молчать! Вам слова не давали.

Хотя, может, на первой неделе обойдется… Не обошлось. Это я поняла, глянув на расписание. Там значился номер не аудитории, а ангара. И, когда мы до того добрались, встретил нас химериус. Здоровущий песель с мордой, как у кладбищенского гуля, семью хвостами, каждый из которых заканчивался шипастым навершием, и шипами же вдоль всего позвоночника.

— Сегодня отрабатываем укрощение сторожевых тварей, — профессор Мортис кивнула в сторону химериуса и добавила: — Правозащитникам порой приходится иметь дело с магическими стражами. И это не только заклинания, но и животные. В одного из, а точнее — в гримхаунда, и воплотилась сегодня наша тренировочная химера.

При этих словах песель склонил голову набок, точно овчарка. На его обреченной морде было написано: «меня заставили». Но вообще идея использования метаморфов была самой логичной: чтобы не держать сразу множество тварей в качестве учебных пособий, можно завести одно, которое может принять любой облик.