Книга Фамильяр на мою голову! Книга 2, страница 33 – Надежда Мамаева

Плющ оплел стены так плотно, что местами скрыл под собою всю кладку. Крыльцо заросло крапивой, двери, массивные, дубовые, с коваными петлями, покрытыми патиной времени, заскрипели на разные голоса, точно две желны. К слову, и сами дятлы неподалеку тоже были. Только не черные, а обычные. И не вопившие, а долбившие. И козодой где-то блеял невдалеке, пропуская ветер меж своих распахнутых крыльев на бреющем полете, отчего я первое время недоумевала: где в академии спрятано стадо баранов, которые не прямоходящие, иногда даже рогатые и бодатые (такого добра здесь полно), а копытные.

А потом поняла — это так местные птички поют…

Правда, внутри флигеля их было не так и сильно слышно… Хотя бы из-за грохота, который големы навели своей уборкой.

Когда-то здесь, видимо, была мастерская. Вдоль стен тянулись пустые верстаки, в углу громоздились наполовину сломанные деревянные ящики, на полу валялись обрывки чертежей, старые газеты. Зато потолки оказались высокими, с остатками лепнины — небесные странники с крылышками грустно взирали на запустение. По центру главного зала под слоем пыли угадывался мозаичный пол. На нем-то и лежала потрепанная тетрадь.

Это оказался рабочий дневник артефактора. Дамы или девушки, ибо записи велись от женского лица. И, судя по последним страницам, она сильно болела.

— Померла, похоже, — сделала вывод бабуля, не страдавшая таким недугом, как деликатность.

Но этот вывод был самым логичным. Уйди она — наверняка передала бы кому-то свою мастерскую. А раз здесь запустение, значит, это была своего рода дань памяти… Если ректора — тогда это еще одна монетка в копилку причин, почему идея моего фонда вызвала у него неприятие.

Впрочем, не стоило копаться в чужих тайнах. Мне бы свои зарыть для начала поглубже, чтоб никакие малефики не нашли!

Меж тем големы наводили разом и порядок, и шороху. Бездушным истуканам были чужды метафоры, зато магомеханики заложили в них с лихвой силы и упрямства. Так что следить за големами нужно было в оба глаза, чем мы с ба и занимались до вечера, выписывая предельно четкие команды. Подробные. Иначе, забыла уточнить — и «убирайтесь» будет непременно понято не как «чище», а как «прочь».

Но мы с Бру справились, и к закату флигель погряз в чистоте, а я — наоборот. Это был тот момент, когда пыльная и взлохмаченная я завидовала усопшей, на призрачной шкурке которой не было ни соринки. Впрочем, несмотря на усталость, на душе посветлело. А все потому, что появилась уверенность: все идет как надо. А та ноющая боль в груди, что поселилась после разговора с малефиком, — пройдет. В отличие от чувства голода. Его время, увы, не лечило. Так что пришлось принимать строгие пищеварительные меры.

В столовую я пришла, лишь переодевшись и приведя себя в порядок, ибо для меня в роли леди Бэтфлейм внешний вид был столь же важен, как и манеры… А вот мозги показывать было не обязательно.

Как оказалось, Найриша, Патрик, Мира, Тариша, сестры Броан и еще парочка новых лиц уже ужинали. Причем эти ребята заняли самый большой стол, где нашлось место и для меня.

— Анита, ты выглядишь уставшей, — обеспокоенно заметила сидевшая рядом подруга, чуть наклонившись ко мне. — Что-то случилось?

Все же она была деликатна не той формальной вежливостью, а по-настоящему, что ли, искренне…