Книга Невеста по ошибке для альфы из клетки, страница 62 – Ксения Соболева

— Тот, у кого был доступ до запечатывания.

— То есть стая?

— Или тот, кто пользовался ключами стаи.

Я выбралась из-за кресла, пошатываясь. Орлов сразу шагнул ко мне.

— Светлова, ранены?

— Нет.

— Точно?

— Физически нет. Морально у меня уже очередь.

Он проверил мой браслет, потом посмотрел на Громова.

— А вы?

— Серебро.

— Вижу. Медик!

Один из сотрудников уже вызывал помощь. Второй аккуратно фотографировал обруч, не прикасаясь. Инесса Марковна появилась через несколько минут, но мне показалось, что она просто возникла из самой тьмы, потому что такие женщины не входят в комнату — они материализуются там, где кто-то нарушил порядок. Её лицо было белым от злости. Не страха. Именно злости.

— Кто открыл внутренний контур? — спросила она.

— Я, — сказал Громов.

— После того как устройство уже было внутри?

— Да.

— Значит, его поставили до твоего возвращения.

— Да.

— Или в доме есть второй доступ.

— Да.

— Прекрасно.

Это «прекрасно» звучало почти как моё. Я почувствовала неожиданное родство душ.

Врач, вызванная из сопровождения, оказалась не той сухой женщиной из изолятора, а высоким мужчиной с седыми висками и чемоданчиком. Он подошёл к Громову, разрезал ткань на плече и что-то тихо выругал. Рана была маленькая, но вокруг неё кожа почернела, а изнутри, кажется, всё ещё выходил серый дымок. Я стояла рядом, не в силах отвернуться.

— Сидеть, — сказал медик.

Громов посмотрел на него.

— Я стою.

— Пока да. Через минуту я начну выжигать серебро, и если вы дёрнетесь, я позову эту девушку, пусть опять кинет в вас коробкой.

Я вдруг почувствовала к медику глубокую симпатию.

— Я могу, — сказала я.

Громов посмотрел на меня. В уголке рта дрогнуло.

— Верю.

Его усадили в кресло. Я тоже хотела сесть, но браслет не позволил отойти далеко, поэтому осталась рядом у стены, обняв себя за плечи. Инесса Марковна тем временем отдавала распоряжения: проверить дом сверху донизу, сканировать все контуры, закрыть периметр, запросить список всех, кто имел доступ к объекту до ареста Громова, поднять старые ключи стаи, заблокировать любые внешние обращения к моему браслету. Павел Игоревич, каким-то образом тоже добравшийся до дома, стоял в дверях гостиной с планшетом и выглядел так, будто сегодняшняя смена окончательно сломала его представление о юридической профессии.

— Нужно менять место, — сказал Орлов.

— Нет, — ответил Громов.

— Здесь уже была ловушка.

— Теперь мы знаем, что она была.

— А если не одна?

— Тогда найдём.

— Это не аргумент.

— Это дом стаи. Если его полностью поднять, он защитит лучше любой служебной квартиры.

Инесса Марковна посмотрела на него.

— Ты сможешь поднять контур после трёх лет и с серебром в крови?

— Да.

Медик, не поднимая головы, сказал:

— Нет.

Громов перевёл на него взгляд.

— Да.

— Сначала я выжгу серебро. Потом вы будете сидеть тихо минимум час.

— У нас нет часа.

— Тогда умрёте быстрее и освободите мне график.

Я всё больше любила этого человека.

— Он прав, — сказала я.

Громов посмотрел на меня.

— Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Зато я знаю, что вы сейчас сидите с дыркой в плече, дымитесь и всё равно пытаетесь строить из себя бессмертный шкаф. Это раздражает.

— Шкаф?

— Большой, упрямый, тяжёлый, плохо передвигаемый предмет.

— Я хорошо передвигаюсь.

— Не спорьте с гарантом.