Книга Его нежная волчица, Или аконит для босса, страница 86 – Мария Токарева

— Полина. — Игорь мягко приподнял ее голову за подбородок, заглянул в глаза. — Я больше не хочу видеть в своей жизни никаких женщин, кроме тебя. Ты — моя истинная, хочешь ты того или нет.

Ее сердце пропустило удар. Полина смотрела в его синие глаза и видела там то, что так давно хотела увидеть. Не холод. Не расчет. Не деловую маску. Его. Настоящего. Его, желающего ее.

— Но я хочу, — выдохнула она.

— Я не сомневался.

Он потянулся к ней, и она закрыла глаза.

В кабинете было тихо. Только тикали часы на стене, только гудел где-то внизу вентилятор. Но эти звуки не имели значения. Осталось только их дыхание — частое, сбивчивое. Полина чувствовала запах своего истинного. Уже не затуманенный ядом, чистый, живой. И в этом запахе, в его руках, в его дыхании не было ничего фиктивного, ничего лживого, ничего притворного. Между ними осталась только правда. Правда и огонь. И Полина с наслаждением вступала в этот огонь, приоткрывая губы.

Поцелуй был жарким, долгожданным, неизбежным. Его губы — твердые, требовательные, ее — мягкие, отвечающие. Его руки сжимали ее плечи, ее пальцы запутались в его волосах. Он пах лесом, теплым дымом, хвоей — уютным домом на опушке чащи, и она тонула в этом запахе, забывая обо всем.

— Моя! — выдохнул он, на миг отрываясь от ее губ. — Не отпущу! Никогда!

— Мой! — ответила она, притягивая его обратно.

За окнами опускался вечер, зажигались огни Москвы, а они сидели в опустевшем кабинете, обнимая друг друга, и знали — это только начало.

Начало их ночи...

Полина не понимала, что произошло. Только недавно сновали люди, охрана допрашивала Лилию, в кабинет постоянно заходили люди. А потом… Все стихло. Они остались одни. Игорь запер дверь, приглушил свет и приблизился к Полине, вновь впиваясь в ее губы требовательным поцелуем. И она ответила, снова, жадно, страстно. Наконец-то ее мысли и мысли волчицы совпадали, превращаясь в единый поток, в зов.

— Моя! Ты будешь моей этим вечером! — сиплым глухим голосом проговорил Игорь, и тогда Полина вздрогнула. Какая-то ее часть, человеческая, глупая и неуверенная, захотела немедленно сбежать. Не переступать черту. Удержаться, чтобы… зачем?

Полина попятилась, но не уперлась спиной в холодную стену зеркального панорамного окна. За ней раскинулась Москва, тлели миллионы огней, шла своим чередом чужая жизнь. А здесь, в офисе Игоря, только его глаза. Синие, яркие, горящие, почти черные в полумраке, с расширенными зрачками. Звериные.

— Ты… — только выдохнула Полина, но не понимала, что хочет сказать.

Игорь прижался к ней вплотную. Она чувствовала жар его тела сквозь тонкую блузку, чувствовала, как тяжело и часто бьется его сердце. Или это билось ее собственное? Она уже не различала.

— Ты пахнешь... — выдохнул он ей в волосы. — Ты пахнешь так, что я с ума схожу. С первой секунды.

Полина не успела ответить, но ей хотелось прокричать: «Ты тоже! Я схожу с ума с первой встречи!». Игорь развернул ее — резко, властно, — прижимая грудью к холодному стеклу. Ладони Полины уперлись в гладкую поверхность, перед глазами поплыли огни ночного города, превращаясь в яркий калейдоскоп.

А за спиной оказался он. Горячий, тяжелый, дышащий так, будто только что бежал марафон.

— Игорь… — выдохнула Полина.

— Тш-ш-ш.