Книга Его нежная волчица, Или аконит для босса, страница 113 – Мария Токарева

— Смотри, — прошептал Игорь, беря ее за подбородок и поворачивая голову. — Смотри, что ты делаешь.

Полина и так смотрела, видела и чувствовала. Вокруг них один за другим раскрывались бутоны, как бесконечный тихий салют. Белые, красные, розовые, желтые, они тянулись к ним, к их телам, к их соединению. Одна лиана опустилась прямо на их сплетенные тела, легла сверху, будто направляя, желая напитаться их страстью и торжеством праздника жизни.

«Жизни… а ведь мы и не подумали о защите. Делаем наследника клана?» — обрывочно подумала Полина. Или не Полина, а сотни цветов, которые сквозь корни связывали миры живых и мертвых, прошлое и будущее. Тех, кто ушел, и тех, кто еще не явился в этот мир.

— Это невероятно, — выдохнула Полина.

— Это ты! — почти прокричал Игорь, достигая своего пика. Он зарычал, впиваясь зубами в ее плечо, сжимая до боли, входя в нее последний раз и замирая. Полина чувствовала, как горячая волна заполняет ее изнутри — и это стало спусковым крючком.

Прыжок… да, именно прыжок и парение над лесами и полями. Волна ощущений из дрожи и огня, прошивающего все тело. Но в этот раз она не провалилась в темноту и сонливость. Остался только свет!

Яркий, белый, заполнивший все вокруг. Она чувствовала, как цветы тянутся к ней, как делятся своей силой, как принимают ее в свою семью. Чувствовала, как Игорь внутри нее. Не телом, но чем-то большим. Их связь стала осязаемой, видимой — тонкая алая нить, пульсирующая в такт двум сердцам.

Полина кричала от удовольствия, долго, не останавливаясь, пока хватало дыхания. Кричала его имя, кричала от счастья, от необъяснимой полноты, от того, что внутри больше не осталось пустоты.

А цветы вокруг них светились яркой грозовой вспышкой. Все. Каждый бутон, каждый лепесток, каждая травинка. Оранжерея превратилась в живой фонарь, пульсирующий мягким светом.

Игорь рухнул рядом, тяжело дыша. Притянул Полину к себе, уткнулся лицом в волосы. Лианы бережно укрыли их сверху, создавая живое одеяло. Лепестки все сыпались и сыпались, укрывая их теплым «снежным» покровом.

— Истинная, — в изнеможении прошептал Игорь. — Моя истинная.

Полина заплакала. Тихо, беззвучно, не от горя, а от радости. Слезы текли по вискам в мох. Она не знала, почему плачет. От счастья? От усталости? От того, что наконец-то стала собой? От того, что, возможно, в этот миг в ней зародилась новая жизнь? Пока она боялась об этом думать. И одновременно ощущала все происходящее правильным и прекрасным.

— Тш-ш-ш, — Игорь гладил ее по голове, целовал мокрые щеки, перебирал спутанные пряди волос. — Все хорошо. Я здесь.

— Я не хочу тебя потерять, — вдруг призналась она им обоим и самой себе. — Я только нашла тебя… и уже боюсь потерять. Я здесь, а ты… ты там рискуешь собой!

Игорь замер и нахмурился, потом перекатился на спину, увлекая ее за собой, укладывая головой себе на грудь.

— Послушай, — сказал он тихо. — Я не умею говорить красиво. Я вообще не умею говорить о чувствах. Меня не учили. Отец учил быть сильным, а не говорить о любви. Но… я скажу тебе одно. После смерти матери я поклялся, что ни к кому не буду привязываться, чтобы никого не терять. Чтобы не испытывать ту боль, которую испытал отец. Которую испытал и я. Чтобы не бояться потерять. А теперь я… боюсь тебя потерять. Я позволил себе почувствовать это, позволил стать слабее!