Книга Экзамен для рыжего, страница 39 – Елена Свободная

— Почему? - сонно пробормотала я.

— В тебе говорит белое сухое и желание окончательно вернуться из Междумирья, а я... - дыхание щекотнуло волосы на виске и он совсем беззвучно договорил: - Я слишком долго мечтал об этом, и не хочу, чтобы тебе было все равно, я рядом или кто-то другой.

Уплывая в сон, я хотела сказать, что мне вообще-то не все равно, но не уверена, что получилось разборчиво. Зато у него получилось вполне однозначно...

— Кайа, - он нервно сглотнул, впервые назвав меня по имени, уверенный, что я уже не слышу. - Со мной ты можешь быть какой угодно... Раздражительной, язвительной, ехидной, даже страшной... Я люблю тебя именно такой! И увлеченной исследованиями, и равнодушно смотрящей в пространство. И смеющейся с подругами над своими похабными шутками, и орущей на студентов... Я люблю тебя такой, вымотанной до крайности, и полной сил и злого азарта... Я... Тьма! Да, ты мое все! Я когда увидел, кому Страшный Магистр доверил мое обучение, чуть с ума не сошел от счастья...

Его хриплый срывающийся шепот отдавался в каждой искре, казалось бы, уже спящего тела, и я внезапно поняла, что станет завтра моим главным якорем.

Горячий кофе по утрам хорош,

как средство от сонливости и лени.

Особенно, когда его прольешь

из чашечки на голые колени!

*настолько древнее, что можно считать народным

Много лет назад в нашем доме обитал старый-старый Прислужник, поднятый моей матерью, в бытность ее юной девой, неизвестно из какой могилы. Высокое человекообразное тело этого существа венчал рогатый коровий череп с горящими зеленью глазницами, ноги заканчивались копытами, а длинные суставчатые пальцы - острыми когтями. Он приглядывал за мной, стал моим первым другом, научил рисовать пентаграммы на все случаи жизни, оптимально наполняя их Даром... И с ним я первый раз попала на кладбище. Не такое внушающее трепет, как эльфийский некрополь, обычное место упокоения людей без Дара. Но на меня оно произвело неизгладимое впечатление - пигалица, не выше надгробного камня, я бродила там в умиротворяющей тишине несколько часов.

— Хагуг, - спросила я Прислужника перед сном, - а ты тоже лежал там, пока мама тебя не разбудила?

Зеленоватая дымка его глаз, став ярче, плеснула наружу, окутывая рога, из груди раздалось отрывистое утробное рычание, означавшее у него смех:

— Нет, маленькая Эрихто́, - я носила мамину фамилию. - Я никогда здесь не был, пока госпожа не встретила Кукловода.

— А кто ты и откуда, Хагуг? - я нагулялась за день и безудержно зевала, но этот вопрос задавала ему с тех пор, как научилась говорить.

— Хранитель из Бездны...

Я резко села на постели, откинув влажные волосы с лица. В горле пересохло, руки мелко дрожали. Сон... Это всего лишь сон. С силой потерла щеки и лоб, прогоняя липкое ощущение какой-то неправильности. Настоящий Хагуг никогда не отвечал на этот вопрос, молча закрывая мне глаза прохладными когтистыми пальцами.

К слову, даже став магистром и ангелом Вита, я так и не смогла найти ответ на свой детский вопрос. Совершенно никакой информации о подобных ему существах, а ведь искала я очень внимательно, благо, доступ был к источникам практически любой секретности.

Почему ты приснился именно сегодня, Прислужник? Конечно, сны - они и есть сны, наваждение и игры разума, не более, но некроманты приглядываются к ним с уважительным вниманием. Посмертие, пусть даже временное, могло подкинуть какую-нибудь подсказку или ключ к решению важной задачи. Но в данном случае только больше запутывали и вызывали глухую тревогу.