Книга Специалист широкого профиля, страница 81 – Елена Свободная

* * *

- Я очень сильно люблю тебя, моя идеальная женщина, — шепотом произнес он. — Я обязательно выживу... Скажи мне...

В этот момент сознание затопила тьма. Но не та, к которой он привык, а отнимающая волю, желания, возможности.

Быть в этой комнате. И ждать. Защищаться, если нападут. Я вернусь.

Он попробовал было вырваться из глубины сковавшей тело и разум темноты чужого приказа: "Стой! Я сам!" Но блок был поставлен профессионально.

Сколько прошло времени, прежде, чем запульсировали живым сердцем зажатые в кулаке сигнальные амулеты? Пульсировали судорожно, неравномерно, выводя из тьмы оцепенения. Недоуменно глянув по сторонам, темный сразу понял, что произошло. Любимая женщина оказалась еще более невероятной, чем он думал. И, кажется, в данный момент ей приходилось очень не сладко.

Дарин рванул в направлении, подсказанном магистром Гроттернбергским. Только бы успеть! Сумасшедшая менталистка!.. Привычная тьма окутала его тело защитой, туманные клинки легли в ладони. Кто-то пытался остановить мужчину, кто-то шарахался в стороны...

Двери ритуального зала, выбитые накануне, отремонтировать никто не потрудился. Поэтому уже из коридора темный увидел все, что происходило внутри — и застывшую пятерку светлых, охраняющих вход, и корчащуюся на алтаре менталистку в оковах, и застывшую пылающим изваянием Светолару.

На ходу расправившись с охранниками, он подлетел к алтарю. Что-то здесь явно шло не по плану. Жрица никак не реагировала на его присутствие, а у любимой ведьмы было слишком сосредоточенное выражение лица для человека, которого убивают.

* * *

— Когда я увидел тебя на алтаре, — он сглотнул, — то едва справился с первым желанием снести Светоларе голову...

— Хорошо, что ты настолько владеешь собой, — хмыкнула я. — Неизвестно, чем бы это закончилось для меня.

— Я мало, что знаю о работе ментального Дара, но то, что вы работаете в голове оппонента — слишком очевидно, — Дарин рвано вздохнул, я чувствовала, что воспоминания о собственной беспомощности причиняли ему боль. — Единственное, что я мог сделать в этой ситуации — попробовать поделиться с тобой своей силой... Ваша лекарка, когда я ей сказал об этом, хмуро глянула на меня, но бросила "молодец!" так, что я сильно сомневаюсь, что это была похвала.

— Ого! — я снова откашлялась и даже попыталась приподнять голову, чтобы посмотреть ему в лицо. — Это была наивысшая похвала! Не помню, чтобы Айвери вообще когда-либо реагировала на подобные попытки объяснить ситуацию. Она искренне презирает подобное "самолечение".

— Элеонора... — Дарин повернулся так, чтобы я могла смотреть на него, не выворачивая шею. — Я же видел все, с чем ты столкнулась... ну там...

— И что? — а я-то понадеялась, что повезет избежать этого неловкого объяснения.

У всех из нас есть прошлое. И именно оно сделало нас такими, какие мы есть сейчас. Так зачем оправдываться? За что? За то, что сейчас ты знаешь и понимаешь гораздо больше, чем год, десять или пятьдесят лет назад? Да, конечно, не каждый может видеть эти события воочию, но я была уверена, что лучше так — нет свободы для фантазии, нет возможности додумать себе что-то, в этом случае не преломляешь чужой рассказ сквозь призму своего опыта... Просто видишь и чувствуешь так, как оно было.