Книга Отражения, страница 42 – Анюта Соколова

— Зачем ты говоришь мне это? – взмолилась я. – Ты же знаешь, что без Мэла мне не нужна жизнь!

— А сейчас врёшь ты, – голос Лэйва дрогнул. – Ивэр… Ив… Я люблю тебя – больше всего на свете. Я готов был тенью лечь на твоём пути, чтобы, перешагнув, ты пошла дальше. И так оно и вышло. Свою задачу я выполнил – не дал тебе умереть. Теперь тебя держат якоря более крепкие, чем погоня за несбыточной мечтой.

— Если люди две половинки целого, то срастутся в любом из миров, – тихо повторила я.

— Да, Ивэр. Но кто сказал тебе, что вы с Мэлом были этими половинками? Вы любили друг друга и были счастливы, но это ничего не доказывает. Быть может, это я – твоя судьба… – Лэйв уронил голову на руки и разрыдался.

Я смотрела на него, понимая – если сейчас даже просто дотронусь до него, пожалею, посочувствую – то поступлю жестоко, дав ложный знак. И потому сидела не шевелясь. Время остановилось.

Мы ищем счастье где угодно, только не рядом с собой. И Отражение показывает нам нас. Мэл, я жила все эти годы, чтобы понять, какая я дура? Мерзавка? Притворщица? Мэл, кого ты любил? И кого любила я? По моим щекам тоже текли слёзы – я провожала и оплакивала мою мечту.

Прости меня, Мэл!

— Как в доме Джаста Биона очутился уборщик из Мерелии Один? – спросила я, стараясь, чтобы голос мой не дрожал.

Нам надо было понять – как жить дальше. Я воспринимала Лэйва другом. Лучшим другом, который у меня был. Я простила ему неискренность. Убила ради него! Но любовь его разделить не могу. И лгать не хочу.

Если он сейчас встанет и уйдёт – я пойму.

— Не представляю. Шефер Соньэ из твоего Отражения не проводник, не маг.

Он ответил! Мы разговариваем!

— Но он прошёл через Дверь!

— Ивэр, значит, у вас в Мерелии нашли средство делать проводников из нормальных людей, – Реус тоже старался сделать вид, что мы обсуждаем лишь мировые проблемы.

— Видимо, в нашем департаменте велись секретные исследования. У нас ведь не так, как в Мерелии Два. Не один гений-злодей с жаждой мирового господства, а группа мирных, тихеньких учёных, добросовестно выполняющих свою работу, каждый из которых приличный человек, прекрасный семьянин и убеждён, что трудится ради всеобщего блага.

Сильнейший маг мира усмехнулся.

— Всеобщее благо – это миф, Ивэр. Но, даже если допустить, что уборщик чудесным образом получил дар переходов, остаётся вопрос – как Шефер попал в Мерелию Два? Ведь все переходы строго контролируются.

— Лэйв, – задумавшись, сказала я, – единственное, в чём я уверена, – Маргер здесь ни при чём. А у Двери в департаменте всегда находится дежурный. Кажется, Агнес убили не только ради того, чтобы подставить меня! Избавились от свидетеля, ну а мой кинжал – возможно, он единственный хранился в сейфе, остальные проводники не расстаются со своими.

Поискав глазами светлую фигуру напарника, напряжённо застывшего шагах в тридцати от беседки, я позвала:

— Скэй!

Напарник подошёл, кинул беглый взгляд на меня, на Реуса.

— Присаживайся, – подождала, пока он устроится, и задала живо интересующий меня вопрос: – Скажи, а отражатели энергии, которые мы незатейливо именуем кинжалами, – их обязательно сдавать на хранение в сейф?

Скэй замялся, затем виновато развёл руками.

— По инструкции положено, но на самом деле так никто не поступает. Все проводники таскают их при себе постоянно, даже домой забирают. Некоторые особо одарённые умудряются рукоятки переплетать, украшать. Это же предмет гордости, статуса! Перед подружками хвастаются, кавалерам показывают.