Книга Отражения, страница 28 – Анюта Соколова

— А ты, бедненький, один разрываешься, – ехидно пожалела я Шефера.

— Папеньке надо было меньше бастардов плодить, – в голосе арана послышалась досада. – Не о своём удовольствии думать, а о благе государственном.

— В нашем Отражении ты – единственный ребёнок в семье, – заметила я. – А твой мерзопакостный Джаст Бион ничем себя не проявил. То ли родился далеко от Властока, то ли всем в жизни доволен. Может, вообще грудным младенцем умер.

— Вот как это интересно получается, – принялась рассуждать Амели, обгрызая очередной куриный окорочок, – имена, внешность, характер в Отражениях совпадают. А судьбы – нет! Один человек у вас попадёт под поезд, а здесь – жив-здоров! Дети у него, век долгий. И вообще я не понимаю – как может Шефи в своём мире родиться араном, а в другом – уборщиком? Да от совершенно иных родителей! Ведь должна быть наследственность там какая-то, иначе что выходит? Шефер – худенький, светловолосый, зеленоглазый, как и его папа с мамой. Вот родится он в Отражении у высоченных плотных брюнетов – что подумают?

— Что мамка нагуляла, – ухмыльнулся аран.

— Это назвали эффектом подбора, – ответила я Амели. – В Отражении мы рождаемся у родителей, внешне похожих на тех, что явятся отцом и матерью нашего двойника. Но при этом мы будем носить одинаковые имена, иметь идентичную внешность – до мельчайших подробностей! – и обладать похожим характером.

— И при всём при том мы останемся разными людьми, – вставил Скэй. – Мы взрослеем в непохожих реалиях, воспитывают нас разные люди, окружают иные обстоятельства. Предположим, я люблю чуть тёплый и сладкий шекс, – он отхлебнул из чашки. – Но мой двойник в Мерелии Два попал под чьё-то влияние и начал пить почти кипяток без сахара. Это – его привычка, она останется с ним навсегда, о том, что он когда-то любил другое, он помнить не будет. Это – мелочь, но ведь человек состоит из мелочей. Каждый прожитый день меняет нас: если я стану часто хмуриться от невзгод, на лице появятся следы. А моему двойнику выпала счастливая и безбедная доля, морщиться ему не к чему – и его лоб останется гладким. Что уж говорить о наших душах! Время лепит из нас личностей, и чем дольше мы живём, тем больше отличаемся от своих отражений.

— Внутренняя суть сохранится неизменной, – с жаром возразила я. – Подлец в Мерелии Один окажется мерзавцем и в Мерелии Два! Глубокий ум везде будет стремиться к научной деятельности, а творческая личность найдёт возможность выразить себя в любом из Отражений – в актёрской работе или музицируя на флейте, неважно!

— Всё равно это будет другой человек, – упрямо продолжал напарник. – Не тот, что живёт в иной Мерелии. Негодяй государственного масштаба, упустив свой шанс, останется мелким жуликом, учёный отвлечётся на иное исследование и не совершит открытие, прославившее его на века, артист не вызовет к себе внимания и умрёт в безвестности. И среди обыкновенных людей возникнут тысячи отличий! Каждый из нас неповторим и уникален, даже если кто-то воссоздаст наш облик с точностью до родинок на теле и идентичностью органов внутри.

— Значит, ты считаешь, двойник в Отражениях – просто…

— Вариант твоей судьбы. Не ты. Обрати внимание: проводниками становятся перенёсшие сильную травму – физическую, душевную. Но наши отражения продолжают жить как ни в чём не бывало. Ни разу не отмечены случаи появления дара у одного и того же человека в двух мирах сразу. Мы не копируем трагедии, не испытываем их боли.