Книга В шаге от любви, страница 4 – Вероника Крымова, Ирина Коняева

Столько лет жили, я ни словом ни делом не обидела его мать, Марту Геннадьевну, которую с лёгкой руки моей подруги Белки называла про себя Мегерой Геннадьевной. Терпела её заскоки, длинный нос, бесконечные звонки и внезапные «я тут мимо проходила, решила зайти». Однажды вообще застала её у нас дома. «Костик дал мне ключи», — объяснила она тогда свой внезапный приход.

И я стерпела! Не стала разрушать мир в семье. Ключи, кстати, мне тоже никто не отдал.

— Теперь это не твоё дело, Лиза! — яростно выплюнул Костик. — Я не позволю тебе подсунуть мне чужого ребёнка. Поищи другого дурака! Алиментов не дождёшься. А ещё я прошу тебя по–хорошему: смени ребёнку фамилию на свою, иначе мы сделаем это по суду. Наш род слишком…

— Слишком никакой, Корбут! — едва ли не впервые в жизни назвала его по фамилии. — Никакой. Чай, не цари. Да и нашли, чем хвастать! Аристократизма ни в твоей мамаше, ни в тебе ни на грош.

Костя поперхнулся ядом и злостью. Я же подвинула к себе документы и внимательно их рассмотрела. Оригиналы, с печатью известного диагностического центра, в двух экземплярах сразу. Какие–то локусы, цифры, а внизу чёрным по белому написано:

«Вероятность отцовства: 0%

Вывод: отцовство практически исключено.»

— Костя, это точно какая–то ошибка. Давай сделаем повторный тест. Такого просто не может быть. Мы делали инсеминацию в одном из лучших центров, там всё надёжно и прозрачно. А если всё–таки они что–то перепутали… Я клянусь, что никогда, ни разу в жизни, не изменяла тебе! Ты был и остаёшься моим первым мужчиной. Давай решим эту проблему как взрослые люди. Это ведь наш ребёнок, мы так долго ждали его, шли к нему. Даже если есть место врачебной ошибке…

— Заливай это кому–нибудь другому, Лиза! Ошибки быть не может. Ты мне изменила. Я не собираюсь растить чужого ребёнка и давать ему свою фамилию. И уж тем более, не стану помогать тебе ни рублём, — холодно и относительно спокойно заявил Костя. — Даю тебе неделю на то, чтобы подыскать жильё и съехать. Встретимся в суде.

Он поднялся и, не глядя на меня, развернулся к выходу.

Адвокат бросила напоследок, что вина моя практически доказана, так что отпираться бесполезно и моё дело проиграно. И ушла следом.

Я же сидела и не могла поверить в то, что произошло. Фарс! Абсурд!

— И тем не менее это произошло, — прошептала, глядя на одну из доставшихся мне бумажек с результатами экспертизы.

Вздохнула, пытаясь немного совладать с чувствами. Надпись на бумаге «Вероятность отцовства: 0%» так и стояла перед глазами, словно заслоняя остальной мир.

— Главное — что он мой сын. С остальным я справлюсь. И без Костика.

Как бы я ни старалась держаться, мой мир разрушился до основания и на душе было паршиво как никогда. Не сразу поняла, что лист с результатом ДНК — теста видоизменился — я практически утопила его в слезах, даже не заметив, что плачу. Тихо, беззвучно.

А ведь мне бежать домой, к ребёнку! И там мама.

Написала сестре сообщение, что развожусь и мне нужно где–то пожить. Та не стала перезванивать, видимо, почувствовала, что не возьму трубку. Написала, что ждёт в любое время дня и ночи, домофон включила, в спальне сейчас пойдёт наводить порядок, маме ни слова не скажет.

Такая поддержка заставила улыбнуться сквозь слёзы. Вот ведь ненавязчивый человек. Не то, что всякие Мегеры Геннадьевны.