Книга Свидание вслепую, страница 83 – Рина Львович

— Да прокисшего молока тебе в крынку! — Фыркнула некромантка, выпуталась из одеяла и отправилась в ванную.

Только мысли и, правда, не хотели отпускать. На толковании сновидений Марья не специализировалась. Это больше по Настинькеной части было. Хотя, как и любая уважающая себя ведьма, в вещие сны некромантка верила. Моренва плеснула себе в лицо студеной водицы, отчего на щеках проступил легкий румянец, и посмотрела на свое отражение. Тряхнула копной черных шелковых волос и решила отпустить все тревожные мысли. Просто очередные игры разума, которые попытались соединить в одно целое двух эльфов. Слишком уж много их в последнее время вокруг крутиться.

Перекусив, чем королевская кухня послала, некромантка выяснила, что принцесса Тьенириэль чувствует после вечернего изгнания инкуба, то есть огненного змея, чувствует себя прекрасно,и даже присоединилась не только к королевскому завтраку и но и к правительственным делам вместе с матушкой. Полдела, как говорится сделано. Осталось со второй половиной разобраться.

Отправив своим друзьям весточку через горничных, ведь ментальная связь почему-то не работала, девушка направилась в эльфийский сад, где по последним сведениям и находился болезный принц.

Вход в сад был не воротами, а скорее проходом сквозь завесу из живых, переплетенных лиан, чьи цветы испускали мягкое, пульсирующее свечение. Стоило Марье пройти сквозь эту живую арку, как мир вокруг нее преобразился. Воздух наполнился ароматом, сотканным из тысяч незнакомых нот: сладких, пряных, свежих, меняющихся с каждым легким дуновением ветерка.

Перед ней раскинулся сад, где каждый уголок был произведением искусства, но искусства, не созданного руками, а выпестованного самой природой под чутким руководством эльфийской магии. Деревья, чьи стволы были отполированы временем до блеска лунного камня, тянулись ввысь, их листва не была обычной зеленью. Она переливалась оттенками изумруда и сапфира, а порой светилась мягким внутренним светом, словно каждый лист хранил в себе маленькую звезду. Некоторые деревья цвели круглый год, их соцветия напоминали хрустальные колокольчики, которые тихо позванивали от легкого бриза, создавая нежнейшую мелодию.

Повсюду цвели невиданные цветы. Одни парили в воздухе без видимой опоры, их лепестки были словно из тончайшего хрусталя, отражающего и преломляющего свет в тысячи радужных искр. Другие мерцали на мшистых берегах ручьев, похожие на раскрытые ладони, полные жемчужной росы. Были и те, что сплетались в живые ковры, меняющие цвет от нежно-розового до глубокого индиго под взглядом наблюдателя. Ни у одного из них не было шипов, ни одно не увядало. Они просто… были, в вечной, совершенной красоте.

Тропинки, усыпанные светящейся пылью и мхом, мягко вились сквозь заросли, ведя к укромным беседкам, обвитым цветущими лианами, и к крошечным водопадам, чьи струи рассыпались в воздухе на мириады сияющих капель. Среди листвы порхали крошечные светлячки, чьи огоньки рисовали замысловатые узоры в воздухе, а по ветвям прыгали птицы с оперением всех цветов радуги, их песни были чисты и мелодичны, как звуки флейты.

Моревна бродила по саду, забыв о том, зачем она вообще сюда попала, и каждый шаг был для нее открытием. Она вдыхала целебный воздух, чувствовала, как её усталость тает, а душа наполняется неизъяснимым покоем. Время здесь теряло свой смысл, исчезали тревоги, оставалось только чистое, первозданное бытие. Эльфийский сад Серебряной Росы был не просто собранием растений; это было живое, дышащее существо, пульсирующее магией, древностью и вечной красотой, способное исцелить любую рану и даровать надежду даже самому отчаявшемуся сердцу.