Книга Свидание вслепую, страница 21 – Рина Львович

— Сгинь. — Только и смогла произнести некромантка.

Доктор не стал больше испытывать свою бесовскую судьбу и исчез в Нави. На пол медленно упал листок с назначенным лечением. Домовиха проворно подхватила бумажку, быстро пробежала по ней глазами и ринулась доставать все необходимое. Жнец же перевалился через грядушку на диван, устало вытягивая ноги. Анкоу, как и Моревна, был все еще в ночном костюме, с растрепанными волосами, испачканной ошметками некротической энергии, но тоже все еще жив.

Дверь в кабинет снова отворилась, и внутрь медленно протопали еще пара умертвий. Один протянул флакон с серебрящейся жидкостью Мрачному, другая нежить поставила уже вторую бульонницу перед Марьей.

— Вот же олухи бездушные! — Снова появилась Домовиха и захлопотала около хозяйки. — Да как же наша кровиночка-то сама справится? И ножоньки-то у нас не ходят, и рученьки-то у нас ослабли. Она же все на себя расплескать может! А глазки-то как потускнели: ни одной звездочки в них не видно! Ну, ничего, матушка. Тетушка Агафья тебя выходит, энергию восстановить поможет, в мир людской на новые ратные подвиги вернет.

Вот так приговаривая всякое, Домовиха зачерпнула из бульонницы изумрудную светящуюся жидкость и поднесла к приоткрытому рту подопечной. Дотрагиваться до чистой некротической энергий, что концентратом сейчас плескалась в посудине, Агафья опасалась, потому, как нечего живым в ней полоскаться: даже нечисть не спасется. Но искреннее беспокойство за хозяйку заставляло Домовиху рисковать своей жизнью.

— А меня покормить? — Обиженный голос Жнеца раздался с дивана.

— А ты, государь, сам покормишься. — Недовольно фыркнула Агафья. — Тебе нашу кровиночку богиней защищать было приказано, а не доводить до смертного вида. Вот прознает госпожа Марена про ваши подвиги, посмотрим, кто с ее смертоносным серпом повстречается.

— Может лучше сразу в морг? — Мрачный с сомнением взирал на склянку с восстанавливающим снадобьем.

— Ишь чаво удумал! — Топнула ножкой Агафья, зыркая недобрым взглядом в сторону мужнины. — Неча нашей красавишне там морозиться! Мы по-старинке. Чаем ромашковым, да артефактиками накопительными восстановимся. Хоть и медленнее, но безопаснее. А коли уважаемому Жнецу наши методы не нравятся, то просим очистить помещение. Вот Бог, а вот порог!

— Злые у тебя Домовые, Машка. — Обиделся Анкоу.

— Не злые, а домовитые и преданные. — Рядом со столов проявился Домовой Агафон, муж Агафьи. — У нас хозяйство не абы вам какое, а очень даже ого-го! В нем особый порядок должен быть. Потому, матушка, прости, но нужен учет всего, что произошло. А то потом ищи-свещи всех в Нави.

Домовой приблизился к хозяйке и приложил свои мозолистые пальцы к ее вискам, считывая всю необходимую информацию. Марья от чужого вмешательство в собственное сознание поморщилась, но останавливать не стала.

— Ух, сильна хозяйка. — Агафон довольно причмокнул губами, словно только что испил холодного кваску. — Токмо неразумна. Надошь было силушку свою божественную рассчитывать. Не в Нави чай была, восполнять-то неоткуда. Чуть сама за грань не утопала. А как бы мы потом перед вашими Матушкой и Батюшкой ответ держали? Ну, да бог с ними со всеми. Итак: нежити упокоено ажно двадцать штук, ашо тридцать отправлено Жнецами, чертова дюжина развеяна по ветру без возможности перерождения.