Книга Спорный вопрос, лорд-дракон!, страница 51 – Норика

— И-и-и! - удивился мой маленький друг.

— Да, ты все правильно понял. Просто мы с тобой знаем его недостаточно хорошо. Только то, что он сам говорит, что время от времени доверяет нам Вирджиния или долетают какие-то отрывочные слухи. Но ведь у Сторнбрейка есть и оборотная сторона, та часть жизни, которая не освещена для нас. А ведь самое важное правило научной работы — объективность. Прежде чем действовать, нужно откопать все детали, вытащить все тайны наружу, узнать все самое интересное. Чтобы посмотреть на знакомого нам Гэба с другой стороны.

Большими золотыми буквами Силь вывел в воздухе свое недоуменное: «Зачем?».

На что я усмехнулась, потерла руки в предвкушении и с удовольствием пояснила:

— Теперь он — наш объект исследования! Будем, как говорит дед, «клин клином вышибать»!

Модное ателье мадам О’жени называлось скромно: «О’жени и сыновья». Сыновей, насколько я знала, у мадам не было и в помине, зато были две очаровательные помощницы, парочка заколдованных манекенов и репутация женщины, способной «сделать» талию даже там, где она в принципе не предусматривалась.

В ателье мадам О’жени пахло не модными тканями, но обещанием. Сладким, опасным и совершенно ненаучным. Обещанием сделать из меня кого-то другого — о, ужас! - еще более женственного, соблазнительного и чрезвычайно привлекательного для противоположного пола.

Я лишь надеялась, что отделаюсь парочкой платьев, в общем-то легким обновлением гардероба. Но после примерки очередного шедевра нынешнего сезона — кажется, пятнадцатого по счету! - надежда безнадежно увяла, как несчастный, всеми забытый цветок, не политый вовремя и посему засохший насмерть.

Я стояла на подиуме для примерок, пока две помощницы колдовали вокруг меня с булавками и шнуровкой, а матушка, как судья на экзамене оценивала чуть ли ни каждый мой вдох на предмет соответствия приличиям.

Наконец, мы остановились на одном вечернем наряде, севшем по фигуре, по мнению вездесущей модистки, просто идеально. По-моему скромному мнения, так идеально, что даже слишком. В этом платье все было слишком: слишком низкая область декольте, слишком строгий корсет, слишком богатая ткань.

Кремовый шелк ложился безупречно — опять-таки слишком безупречно, чтобы я могла чувствовать себя спокойно. Он так ловко подчеркивал талию, обрисовывал силуэт и показывал миру то, что я предпочла бы пока скрыть. Хотя бы до первой брачной ночи.

Декольте оказалось ровно той степени смелости, когда уже вспоминаешь устав Института благородных девиц о благонравной наружности гимназистки. Но боишься напомнить о правиле матушке, вознамерившейся во что бы то ни стало осчастливить дочь браком.

Плечи оставались открытыми, отчего я одновременно чувствовала себя взрослой… и какой-то беззащитной. Хотелось на них что-нибудь накинуть, как-то прикрыться.

— Плечи ровнее, Беатрис. Ох, уж эта твоя ученическая сутулость! Будем с этим бороться, - пообещала матушка таким непререкаемым тоном, каким обычно только и говорят «не позорь фамилию».

Я подчинилась, за что поймала сочувствующий взгляд от одной из помощниц. Но промолчать не смогла.

— Это платье очень… смелое, - задумчиво произнесла я.

— Это платье очень… живое и удивительно идет тебе. - Поправила меня матушка и повернулась к стоящей рядом модистке. - Мадам О’жени, вы волшебница. Фасон, цвет, длина, ткань — все просто идеально.