Книга Мышь, страница 39 – Марина Богданович

«Подписывая данное заявление, я осознаю, что впредь въезд на территорию любого из полисов Содружества будет мне запрещен. Настоящим уведомлен(а), что нарушение данного запрета карается смертной казнью.»

Глаза трижды прочли эти строки, а после я твердой рукой поставила отметку в поле напротив.

Внизу листа я проставила дату и расписалась.

— Здесь требуется еще отпечаток пальца, — сказала я, обращаясь к офицеру. На Рассела даже смотреть было тошно, это он виноват в том, что мне пришлось решиться на такой отчаянный шаг.

— Вы поставите отпечаток при пересечении границы и оставите бланк у них. А сейчас ваш начальник на основании вашего заявления должен вызвать представителя из комитета по контролю за перемещением населения.

— Я знаю процедуру, — ответил Рассел, не скрывая раздражения, и вырвал бланк из моих рук.

Он пробежался взглядом по бланку и стал набирать номер на комме.

— Добрый день, начальник колонии номер два десятого сектора, Фрэнк Рассел. Одна из моих заключенных подала заявление на отказ от гражданства.

Слов его собеседника не было слышно.

— Да, хорошо. Будем ждать.

Он завершил звонок и, глядя исключительно на офицера, сообщил:

— Они пришлют человека в течение двух часов.

— Где мне ждать? — Вклинилась я.

Рассел нажал кнопку интеркомма.

— Зайди ко мне.

Через полминуты в дверь постучали.

— Выдай миссис Нилс ее одежду, в которой она к нам поступила и пусть ждет в отдельной камере, — скомандовал он вошедшей охраннице.

Та кивнула и жестом указала мне на выход.

— Спасибо вам большое, — обратилась я к офицеру.

— Не за что, — он дружелюбно улыбнулся мне. — Удачи в новой жизни, миссис Нилс.

Миссис Нилс, — его обращение отозвалось острой болью в груди. И я осмелилась спросить:

— А может, вы могли бы передать короткую записку моему мужу?

— Не положено, — вклинился Рассел.

Никогда и никому я не желала зла так сильно, как этому ублюдку в данный момент.

— Не положено, — тихо повторил офицер, отводя взгляд.

— Да, — ответила я, чувствуя глубокую растерянность.

Словно в тумане, я вышла за дверь, следуя за охранницей. Затем мне позволили переодеться в мой черный, брючный костюм и блузку, в которых я была в суде на оглашении приговора, а после проводили в камеру. Обратный отсчет до моей новой жизни пошел.

Машина службы перемещения населения оказалась серым, невзрачным микроавтобусом с затемненными стеклами. В салоне, кроме меня, сидели двое — мужчина за рулем и его напарник на пассажирском сиденье, который и забирал меня из колонии. Оба молчали, и я была благодарна за эту тишину.

Дорога до границы заняла немногим больше часа. Я смотрела в окно на знакомые пейзажи, и пыталась привыкнуть к мысли, что вижу их в последний раз.

На контрольно-пропускном пункте меня вывели из машины, проводив к окошку пограничного терминала. Там сидел офицер в форме службы безопасности — усталый, с равнодушным лицом человека, который за день перевидел сотни таких, как я.

— Документы, — коротко бросил он.

— У меня заявление на отказ от гражданства.

Взгляд офицера мгновенно оживился. Наверняка, не каждый день у них такое представление.

— Давайте бланк и идентификационную карточку.

Я протянула листок бумаги, заполненный мной еще в колонии. Он пробежал его глазами и сверил с данными на карточке, которую ему передал мой сопровождающий. Затем пограничник пододвинул ко мне коробочку с красителем.