Книга Мышь, страница 107 – Марина Богданович

— Как? — На его лице читалось искреннее замешательство.

— Обрываешь разговор! Уходишь, когда тебе заблагорассудится, не дождавшись ответа!

— Я так делаю? — Он указал на себя пальцем, брови поползли вверх.

— Да! Вернись обратно! — Скомандовала я. — Теперь моя очередь говорить.

А после я рассказала ему о ситуации с Джошем, его «женой» и их ребенком. Он внимательно слушал, не перебивая, а затем снова извинился. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но передумал.

Минуты шли, а Джеймс продолжал сидеть в своем кресле.

— Ты не уйдешь?

— Нет. Тебе нужен уход. И не волнуйся, если Джош приедет на следующих выходных, я привезу его к тебе, как обещал, и не буду вам мешать.

— Джеймс, мне неловко. Понимаешь? И после твоего признания… мы ходим по грани, — я решила быть с ним откровенной.

— Если бы он был здесь, заботился о тебе, я бы ушел, — казалось, он тоже решил ничего не скрывать. — Но его нет, и потому я здесь. Все, что я могу себе позволить, это ходить по этой проклятой грани.., но я обещаю, что ни словом, ни делом не перейду ее. По крайней мере, пока ты хочешь строить с ним отношения. Так что не гони меня... пожалуйста.

— Хорошо.

В его словах было столько обнаженной боли, что я не смогла ответить по-другому. И в глубине души я тоже хотела ходить по этой грани и верить, что это допустимо.

— Ну, что, Камилла, будем выписывать тебя, — сказал мне Финн во время утреннего обхода через четыре дня после нашего с Ридом откровенного разговора.

— Уже? — Спросила я, прикидывая в уме, где я могу найти себе сиделку, ведь с моим раздробленным бедром и сломанной рукой я еще долго не смогу сама себя обслуживать. Но я понимала, что держать меня в клинике тоже не было смысла.

— Палат у нас немного, ты знаешь. Состояние у тебя стабильное, Рид уже получил от меня все инструкции.

Я мельком глянула на Джеймса, который тоже находился в палате и по-прежнему выполнял роль моей основной сиделки, хотя в последние три дня он несколько раз уезжал на пару часов по делам. А потом обратилась к врачу:

— А причем здесь он?

— Джеймс сказал, что ты будешь жить у него.

— Впервые об этом слышу, — ответила я, демонстративно глядя на Джеймса.

— Ну, разбирайтесь сами. Вот справка на выписку, — Финн положил листок на тумбочку у кровати. — Всего доброго, Камилла, Джеймс.

— Тебе не кажется, что это как-то чересчур? — Спросила я Рида, когда дверь за Финном закрылась.

— Мне кажется, что это единственное правильное решение в твоем положении. Мне пора возвращаться к работе, и днем с тобой будет сиделка, а ночью я буду в соседней комнате на случай, если что-то случится и тебе понадобится помощь. Так что мы не будем часто пересекаться.

— Дело же не в этом. Мы расстались, я не могу тебя так обременять, но буду благодарна, если ты поможешь мне найти сиделку.

— Мне нужно собрать твои вещи, — ушел он от ответа. — Давай потом разберемся, что ты можешь и что не можешь.

— Джеймс, я серьезно.

— И я серьезно. Потом.

Он невозмутимо достал мой чемодан и стал перекладывать в него мои немногие вещи, которыми я пользовалась в клинике.

Я не стала спорить, понимая свое положение. В последние дни у нас с Ридом все шло тихо-мирно, будто и не было тех его признаний в субботу. Мы даже иногда шутили и смеялись. Как например, когда он случайно испачкал мой подбородок овсяной кашей, а потом сказал, что это полезно для молодости кожи.