Книга Медвежье сердце, страница 162 – Елена Михалёва

— В чем дело? – продолжая улыбаться, спросил он. – Мало места для хорошего удара?

— Ты пахнешь как…

— Как?

— Как сумасшедший зельевар.

— Тебе нравится?

Ее взгляд скользнул вниз, от глаз к губам, от губ к шее и ниже, туда, где в расстегнутом вороте его белой рубашки виднелась правая ключица. К ней прилип маленький обрывок сушеного листика. Хиннари не могла оторвать от него взгляда.

— Хин?

— М?

— Нравится?

— Да.

Дверь в комнату лорда-протектора была закрыта. Кровать застелена плотным жемчужно-серым покрывалом из прохладного атласа. Хиннари невольно представила ощущение скользящей ткани под своей кожей и подумала о том, что сюда еще долго никто не войдет за ненадобностью.

Поэтому она не сопротивлялась, когда руки чародея легли на ее поясницу, притягивая теснее. Прямо в свои крепкие паучьи сети.

Раннее утро полнилось свежестью, которую еще не успела испортить дневная духота. Легкий бриз приносил из порта терпкий запах моря. Оно лениво шуршало в бухте под крики проснувшихся чаек. Солнце окрасило оранжевые крыши яркими оттенками, подсветило белые стены, разбросало блики по ленивым водам Авиерры и… добралось до главных ворот, где менее полугода назад на небольшой площади братья Корвесы устанавливали громоздкий реликт для защиты города.

С той памятной ночи не осталось и следа. Давно убрали реликт и упавшие с небес туши убитых тварей. Даже крышу, на которую рухнула мертвая виверна, отремонтировали так, что она выглядела нетронутой.

На площади в столь ранний час была лишь стража у ворот да группа людей и дюжина коней.

Десяток клевретов на белоснежных лошадях, с золотой императорской короной на легких белых плащах, свисавших с левого плеча так, что поперек туловища их удерживали лишь тонкие цепочки из золота. Они составляли почетное сопровождение лорда-протектора Хагмора, который был занят тем, что прощался с людьми, кто провожал его и Керику.

Евания Гарана обнимала Ивроса без слез, лишь взволнованно улыбаясь. Она давала в дорогу напутствия как ни в чем не бывало, но накануне новость об отъезде Ивроса несказанно обрадовала ее. Не потому, что импери уезжал, а потому что горячо любящий ее единственную дочь человек обещал привезти эту самую дочь домой.

— Быстрее уедешь, быстрее вернетесь, – пошутила она, в очередной раз обхватывая крепкого импери за талию. А потом с улыбкой коснулась его заросшей щеки: – Береги себя, дорогой.

— Главное, чтобы больше с крепостных стен не прыгал, – заметил Авериус Гарана.

Ректор изо всех сил изображал стойкость и безразличие к отъезду Ивроса, даже поворчал для виду, что тот напрасно тратит время, бегая за его невыносимой дочерью. Он не улыбался, но взгляд говорил куда красноречивее любых слов.

С Ивросом и Керикой простились заранее все, кто мог, лишь несколько человек провожали их в столь ранний час. И архимаг был в их числе, несмотря на всю свою бесконечную занятость.

— Она напишет вам меньше чем через месяц, обещаю, – Ив бесцеремонно сгреб ректора в крепкие объятия.

— Не напишет, – Авериус Гарана сдержанно похлопал импери по спине.

— Напишет, – Иврос отстранился. – Ждите.

— Не буду ждать, – упрямо проворчал архимаг, едва заметно улыбаясь, а потом торопливо выставил руку, отстраняя Крисмера, который уже успел пообниматься с Керикой на прощание, пожать руку Иву и теперь делал вид, что хочет обняться и со своим мастером за компанию. – ВарДейк, уйди, деспот.